Четырнадцатый

Простыни белые. Песни печальные.

Сестры-сестрички. Доктор в пенсне.

Брустверы черные. Взрывы венчальные.

Раненый конь шепчет мне:

 

Чуть поднимись и берись за поводья.

Встану с колен и в седло подберу.

Нам ли, хозяин, лежать на холодных

Сгустках земли в безымянном яру?

 

Люди – колонною. Пушки – цепочками.

Лошади – рысью. А там, позади

Поле. И всюду рассыпались точками

Мертвые братцы мои.

 

Чуть поднимусь, уцеплюсь за поводья.

Встанет мой конь и в седло подберет.

Помнишь, гнедой, как в атаке повзводно

Бился ты, рвался ты на пулемет?

 

Дрожки трясучие. Клячи с возницею.

Крест, покрасневший на серой стене.

Боль. Санитары с небритыми лицами.

Марля. И доктор в пенсне.

 

За коновязь зацепившись поводьями,

Дремлет гнедой под драгунским седлом.

Мимо подвода скрипит за подводою.

Плачет сестричка в платок за стеклом.

 

12.10.