Александр Куприн. Возвращение (эфир от 26.08.2010)

Александр Куприн. Возвращение

В гостях: Альберт Цветков, журналист, исследователь творчества и жизни Куприна.

26/08/2010 20:05

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий Михаил Быков. А наш гость сегодня... Ну, о госте я сейчас через некоторое количество секунд скажу. Программа у нас сегодня называется: "Александр Куприн. Возвращение". А гость у нас сегодня – кибернетик Альберт Александрович Цветков, человек очень заслуженный, много лет проработавший в советской, российской науке. Спрашивается: при чём здесь Куприн? Вот на этот вопрос Альберт Александрович ответит сам.

Но сначала я скажу вот ещё о чём. Мы люди не молодые с Альбертом Александровичем, поэтому иногда путаем новый и старый стиль. Так вот, сегодня по старому стилю Александру Ивановичу Куприну исполнилось бы 140 лет. Но по новому стилю эту дату все люди, любящие этого русского писателя, смогут отметить 7 сентября. Альберт Александрович, добрый вечер.

ЦВЕТКОВ: Добрый вечер, дорогие радиослушатели. Я рад, что меня пригласили на радио. У меня есть, что сказать по Куприну, потому что Куприну я посвятил пять лет исследований, и, думаю, что кое-чего мне удалось достичь. Привыкайте сразу к неожиданностям. Я вам расскажу не о том Куприне, о котором вы знаете со слов Паустовского, по одному из собраний сочинений Куприна.

БЫКОВ: Альберт Александрович, извините. Давайте всё-таки объясним, как кибернетик стал, прошу прощения, куприноведом? Почему-то лермонтоведы есть, пушкиноведы есть, а вот куприноведов у нас нет. Звучит, конечно, коряво, но по смыслу-то верно.

ЦВЕТКОВ: Да. Вы знаете, жизнь – сложная штука. Наверное, если бы всё шло хорошо в жизни, я бы был литературоведом сразу. Но умер отец, деньги были растрачены на лекарство, встал вопрос о том, как жить нам с матерью. И в этом случае университет, где стипендия была 220 рублей, мне пришлось променять на МГТУ имени Баумана, где стипендия была 650, а повышенная – 800 с лишним – позволяла уже прожить.

БЫКОВ: Давайте сразу поясним, что это было до реформы 60-го года, и те 800 рублей – это не нынешние 800 рублей, и даже не последние советские.

ЦВЕТКОВ: Да, совершенно верно. Это была несколько другая шкала денежная. Ну а дальше, после того как забрезжила пенсия, я вернулся к своим юношеским литературным интересам. Конечно, как всегда начинают с родословной. В родословной я очень быстро встретился с пересечением моих предков с Пушкиным, Куприным, поэтому ими я заинтересовался в первую очередь. Вот, пожалуй, и всё. С Куприна мы сегодня начнём.

БЫКОВ: Замечательно. Ну, как я понял, это не родственное пересечение, а географическое. Это связано с Пензенской губернией, откуда он родом.

ЦВЕТКОВ: Вы знаете, пересечение действительно родственным не получилось, потому что социальное положение героев было разным. Мой дед – поляк, участвовал в подготовке восстания 1863 года, и был сослан под строгий полицейский надзор в Пензенскую губернию, где одновременно гостила и внучка Пушкина младшей дочери Таша Дубельт. Вот между ними возникла горячая любовь, которая сопровождала их всю жизнь. Но, конечно, это был чистый мезальянс, поэтому соединить свои судьбы им так и не удалось.

Там же было и пересечение с Куприным на уровне богатейших помещиков Араповых. Они имели земли как раз в Пензенской губернии, были знакомы с моим прадедом ещё по Франции, где вместе учились в пансионате. И, после того, как прадед попал в ссылку, наверное, он всё-таки знал, что ему нужно в Нижний Ломов, там они встретились с Араповыми, и после этого он длительное время, до самой смерти работал управляющим его огромными имениями в Пензенской области. У Араповых столоначальником был отец Куприна Иван Иванович Куприн, так что они знали друг друга. И писатель так же знал о существовании героев.

Я помню, у моей мамы на тумбочке лежала Библия, а сверху Куприн, раскрытый на "Гранатовом браслете". Я её спросил: "Мама, почему у тебя Куприн весь сводится к "Гранатовому браслету"?" "Знаешь, мой друг, что твой прадед был влюблён во внучку Пушкина и пользовался взаимностью? Впрочем, иди, гуляй, твои комсомольские интересы несколько иные".

Вот на том разговор кончился, но я его запомнил. И, естественно, в этом случае как раз Араповы, Куприн, Пушкин, стали предметом моих исследований, чтобы проверить туманную фразу, которую мне сказала мама. Есть основания считать, что мой прадед и Таша Дубельт являются фабульными прототипами "Гранатового браслета".

БЫКОВ: Но это отдельная тема, мы её сегодня затрагивать не будем. Вот сейчас самое время обратиться к нашим радиослушателям с простым вопросом. Дорогие друзья, кто из вас не читал Куприна и почему? В частности, его замечательную работу "Гранатовый браслет". Итак, кто не читал Куприна, признавайтесь! Телефон в студии: 730-73-70. Нам действительно искренне интересно, как можно не читать Куприна.

А теперь давайте перейдём к некоторым штрихам, даже большим мазкам биографии великого русского писателя Александра Ивановича Куприна. Потому что в отличие от многих других известных классиков очень много неясностей в его жизни, очень много противоречий, которые объяснялись либо поверхностно, либо вообще никак не объяснялись.

Вот лично для меня, как человека интересующегося военной составляющей русской истории, особенно русской императорской армии, вопрос о Куприне офицере, о его исходе из офицерства, его достаточно жёсткой литературной оценке в своих произведениях того, что творилось в русской армии конца XIX века, ну многое в дальнейшем... Я имею в виду и Первую мировую войну, и его позицию в начале Гражданской войны. Сплошная нескладывающаяся мозаика, такое ощущение, что кусочки подобраны совершенно не в цвет, не в размер.

Что было на самом деле? Почему Куприн, который готовил себя к офицерству, который был замечательным, весёлым, энергичным юнкером, так в своих произведениях и в своей жизни относится к русской армии?

ЦВЕТКОВ: Можно отвечать?

БЫКОВ: Да, конечно.

ЦВЕТКОВ: Вы знаете, первая половина жизни Куприна была связана с армией, но этот интервал времени существенно преуменьшали. По какой уж такой причине, но у Куприна хотели украсть 8 лет службы в армии. Мы к этому привыкли. Он ушёл в отставку не в 94-м году, а в 1902 году. 8 лет – это не шутка. Но начнём по порядку – почему Куприн мог стать выдающимся полководцем русской армии.

БЫКОВ: Именно полководцем, даже не просто офицером?

ЦВЕТКОВ: Полководцем русской армии. И почему это не получилось. Вы знаете, сначала у Араповых, у которых Иван Иванович Куприн, отец Куприна работал столоначальником, имел вот такую арифметику. У него 14 детей родились и умерли. Когда на подходе был 15-й, решили обратиться к старцу. Старец посоветовал следующее: "Пожалуйста, пригласите первого прохожего, имя присвойте его". Сказал восприемникам: "Пригласите первого прохожего, и присвойте ребёнку его имя". Так и сделали.

БЫКОВ: Альберт Александрович, у меня к вам предложение. Давайте мы продолжим вот эту историю после того, как послушаем рекламу на радио "Финам".

Реклама.

***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории отечества. В студии автор и ведущий Михаил Быков, а наш сегодняшний гость – Альберт Александрович Цветков, исследователь творчества и жизни Куприна. Даже наоборот – жизни и творчества великого русского писателя Александра Ивановича Куприна, чьё 140-летие мы готовимся отметить 7 сентября этого года. Мы остановились на том...

ЦВЕТКОВ: На том, что мимо проходил монах Пимен. Его позвали восприемники, ребёнка назвали Пимен. И ребёнок этот жил 65 лет, и известен как первый историк Русского театра Пимен Арапов. Дальше всё исправилось – родились ещё пять здоровых детей.

Через 70 лет история повторилась. Теперь уже у отца и матери Куприна девочки рождались крепкими, а три старших брата Куприна умерли, не достигнув одного года. Когда забрезжил ещё один ребёнок, Араповы просто напомнили, что у них такая история была, и предложили Куприным тоже сходить к монахам монастыря, который был недалеко. Задание им было дано другое: "Пожалуйста, заранее сделайте заготовочку для иконы. Когда ребёнок родится, отрежьте кусок доски по его росту (53 сантиметра было), а после этого напишите икону". Старец посоветовал написать икону Александра Невского.

То есть фактически маленькому мальчику был дан ангел-хранитель, военный ангел-хранитель. Конечно, мальчика назвали Александр, и, в общем, вы можете понять, что родители, в частности мать, отец очень скоро умер, конечно, решили военную карьеру сыну сделать наилучшим образом.

БЫКОВ: Но ведь, извините, не единственный дворянский ребёнок Куприн, которого сызмальства планировали отдать учиться на офицера, так как это вообще была основная задача русского дворянства.

ЦВЕТКОВ: Да, конечно, тут служилое дворянство, дворянство личное, во втором поколении. Для того, чтобы присвоили дворянство потомственное, нужно было три личных подряд. Куприн был третий. Дворянство присваивалось со штабс-капитана, он очень стремился стать штабс-капитаном, но ему это так и не удалось. Почему – я тоже вам расскажу.

Но они были небедными. Он служил столоначальником у предводителя дворянства Наровчатского уезда. Зарплата от государства, которая полагалась столоначальнику предводителя дворянства, составляла 300 рублей. Но помещики не брали этих денег у государства, потому что они платили своим столоначальникам гораздо больше. Это была очень ответственная должность и лично доверенное лицо. Так что Куприны жили небедно. Если об этом вы иногда встречаете расхожие слова, то несколько скептически относитесь к ним.

БЫКОВ: Я бы тут обязательно добавил обязательно, что, не то что изредка встречаем, а это самое расхожее место в биографии Куприна. Что у него было страшно бедное детство, что он нуждался. И вообще тема нужды во всей жизни Куприна периодически всплывает в советских биографических справочниках, работах каких-то,  детство особенно подчёркивается. В том числе и Вдовий дом, куда после смерти отца...

ЦВЕТКОВ: Смерть отца последовала за 4 дня до дня рождения исполнения Куприну 1 года. Странная смерть, но это предмет отдельного разговора. Но он освободил возможность его жене вместе с дочерьми и сыном перебраться во Вдовий дом. И опять везде и всюду пишется, что Вдовий дом – это центр различного унижения человека...

БЫКОВ: Дом престарелых.

ЦВЕТКОВ: Да. Что там очень сложно, и всё это на грани ужасной бедности. Это не так. Ведь Куприны были знакомы с Араповыми, а Араповы были известными придворными. Сам Арапов был женат на дочери Ланского Александре Петровне, крёстной царя. Одна из сестёр была замужем за министром двора.

БЫКОВ: Фредериксом?

ЦВЕТКОВ: Фредериксом. В этом случае возможности, естественно, были колоссальны. И мать Куприна вместе с детьми попала не просто во Вдовий дом, а в императорский Вдовий дом, находящийся в ведении Министерства двора. Таких было всего два: один в Москве, другой в Петербурге. В этом случае говорить, что какое-то было денежное бедствие, не приходилось. Куприна не только сама переехала во Вдовий дом, но взяла с собой мать, сняла ей небольшую квартирку. Именно туда прибежали маленькие беглецы, которые отправились пешком в Наровчат, в квартирку к бабушке. Так что... И далее.

В этом было 100 постоянных мест. Предоставлялась возможность работать патронажными сёстрами. Куприна работала патронажной сестрой, получая годовых 300 рублей, 25 рублей в месяц.

БЫКОВ: Давайте сразу, чтобы было понятно людям, о чём разговор. Жалование Куприна в подпоручиках составляло в чистом виде 48 рублей, не считая столовых, квартирных, и так далее. Тем не менее, подпоручик русской армии – 48 рублей, а мать во Вдовьем доме получала пансион...

ЦВЕТКОВ: Ежемесячно 25. Это была немаленькая сумма, и они, в общем-то, жили безбедно. Поэтому все решения матери Куприна были не от бедности. Да и сам Куприн как-то упоминал, что ничто в жизни не толкало его на поступки из-за денег, везде его влекло по жизни любопытство к этой жизни, активная позиция. Он был прав.

БЫКОВ: Извините. Александровское военное училище – это тоже любопытство? Одно из самых лучших военных училищ в Российской империи, в Москве.

ЦВЕТКОВ: Вы знаете, уж коль строить военную карьеру, то матерью Куприна, вероятно тоже по совету, а может быть с небольшой помощью арапов, была выбрана самая лучшая дорога. Снова Куприн оказался в Третьем Александровском военном училище. Снова привилегированное учреждение, каких было всего три, где готовили на полковников. В остальных, так называемых юнкерских училищах, готовили до звания капитана, то есть ротного. Это уже была большая привилегия.

Чтобы туда попасть без экзаменов, Куприн должен был кончить кадетский корпус. Он был во Втором Николаевском кадетском корпусе московском, самом лучшем из кадетских корпусов. Для того чтобы в кадетский корпус было легко попасть, Куприн с шести лет был отдан мамой в так называемое Александровское сиротское малолетнее училище, которое подготавливало детей к поступлению в кадетские корпуса специально.

Поэтому Куприн прошёл наилучшую школу подготовки к офицерскому званию. И надо сказать, что разговорчики о том, что Куприн был неспособен к военной службе, что он сразу же ушёл из армии, как только представилась возможность, совершенно не соответствуют истине.

БЫКОВ: Альберт Александрович, у меня к вам предложение очередное. Давайте именно о том, почему он всё-таки ушёл, как это случилось, поговорим после того как послушаем новости на радио "Финам".

Новости.

***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий Михаил Быков. А в гостях у меня сегодня Альберт Александрович Цветков, исследователь жизни и творчества замечательного русского писателя Александра Ивановича Куприна, 140-летие которого мы будем отмечать меньше, чем через две недели.

Мы остановились на том, что попытались объяснить, и весьма это хорошо получается у Альберта Александровича, что Куприн должен быть получиться замечательным русским офицером, и жизнь его к этому вела. А я попросил объяснить, что же всё-таки случилось, и почему жизнь его оттуда увела.

Я только хотел две вещи добавить. Первое. Насколько я понимаю, среди наших слушателей нет таких, кто не читал Куприна, читали абсолютно все. Поэтому хочется поменять вопрос и спросить: если вы читали Куприна, вам этот писатель понравился? Есть вообще среди наших радиослушателей любители творчества Александра Ивановича Куприна? Телефон: 730-73-70. Любящие Куприна, отзовитесь!

А второе это то, что в 1889 году, если я не ошибаюсь, Куприн дебютировал в качестве литератора, был опубликован его рассказ "Последний дебют". В это время он находился на службе в вооружённых силах Российской империи. А русским офицерам категорически запрещалось печататься в невоенных изданиях. Да?

ЦВЕТКОВ: Я продолжу в достаточно ускоренном темпе. Мне кажется, целесообразно отметить, что Куприна любили и товарищи, и преподаватели, отмечая его высокие достоинства. Когда, например, в кадетском корпусе в шестом классе Куприна несправедливо обидели, Куприн не досидел в карцере, выбежал оттуда и устроил революцию с подушками, и с криками всех товарищей в роте. За этим следовало неукоснительное увольнение из кадетского корпуса. За Куприна вступился священник, и его просто оставили на второй год, сохранив для армии.

Далее. В самом военном училище так же к Куприну относились очень хорошо и товарищи, и преподаватели. Сам Куприн на втором курсе имел прозвище "Господин Темпо-ритм". Почему? Куприн говорил, что суворовские методы в современных военных условиях устарели. Теперь побеждает не максимальный натиск, который типичен для небольшого столкновения, а навязанный противнику темпо-ритм. Это его слова.

И вот этот темпо-ритм, вы знаете, наверное, впервые открыл Ростан. Сирано де Бержерак, помните, дрался в ресторане с офицером, вызвавшим его на дуэль, и при этом читал стихотворение. Когда настало время, он произнёс слова "и я колю в конце посылки" и ранил офицера в плечо. Он навязал этому офицеру свой темпо-ритм боя.

Оказалось, что "темпо-ритм" было очень расхожее понятие во время нашей Отечественной войны. Те десять наступательных сражений, которые мы называем "десять сталинских ударов" – это как раз и есть реализация победы с помощью навязанного противнику темпо-ритма.

Второе, что отличало Куприна при учёбе в военном училище. Он с самого начала видел, что без создания военной психологии в современной армии не обойтись. Это был его конёк, это было записано, очевидно, в его характеристике, что он бредит созданием военной психологии. И это сыграло в дальнейшем как раз решающую роль в его службе в армии.

Любовь учителей доходила до того, что когда Куприн нарушил приказ и явился через три часа после того, как он должен был явиться, исполнив приказ, потому что он в поле встретил красивую девушку, его посадили на гауптвахту, только единственное – нигде не отметили это. Учителя просто пошли на преступление...

БЫКОВ: В послужном списке нет записи?

ЦВЕТКОВ: Нет никакой записи. А главное, Куприну сохранили как раз то, что он попадал в список ста, кто сами выбирали себе полк.

БЫКОВ: То есть это могло отразиться...

ЦВЕТКОВ: Немедленно. Он 99-е место занимал, он сразу же вывалился бы за пределы ста. Так это и осталось неизвестным. Куприн решил воспользоваться жребием, вместо того, чтобы прямо указать полк. Жребий решил – 46-й полк пехотный, который квартировался на западной границе в Проскурове, в Киевском военном округе.

БЫКОВ: Альберт Александрович, давайте дадим небольшой перерыв в связи с тем, что у нас несколько человек уже на связи. Давайте предложим Руслану выразить свои чувства. Руслан, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Я согласен с тем, что Куприн, человек годный к военной службе. Мне кажется, это выразилось в том, что те произведения, в которых он описывает военную службу ("На переломе", "Юнкера", "Поединок", "Куст сирени"), показывают, что ему нравилось это. Он подходил к этой службе, она подходила к нему. Очень интересно будет послушать и о том, что же всё-таки случилось, почему он...

БЫКОВ: Да, согласен с вами. Давайте попросим Альберта Александровича рассказать нам, что же всё-таки случилось.

ЦВЕТКОВ: Итак, жребий указал ему на 46-й полк, один из самых славных полков русской армии. Вообще на западной границе стояли лучшие части. Среди них как раз 46-й пехотный полк. Его история тянется с середины 1700, с 1750 года, по-моему. Он участвовал абсолютно во всех боевых операциях. То есть пол попался Куприну для роста его как военного. Вы скажете, а что же тогда в "Поединке"? В "Поединке" несколько другая была коллизия, и мы о ней потом скажем.

Как Куприн рос в полку как офицер? Сначала он пришёл, естественно, подпоручиком. Следующая должность – поручик – через три года. У всех такое мнение, что он снова был бедным родственником в армии. Ничего подобного, мне удалось найти послужной список Куприна в архивах, в котором эти три года заполняются хорошими записями. Через полгода он уже назначен взводным, ещё через полгода – так называемым полуротным, то есть под его руководством два взвода. Полуротные, которые были заместителями командира роты.

А в 1893 году ему присваивают звание адъютанта роты, это штабс-капитанская должность. То есть, рост у Куприна был непрерывный и очень серьёзный, что говорит о том, что он был неслучайным человеком в армии.

БЫКОВ: И не собирался по примеру некоторых своих героев до 50 лет сидеть в поручиках и пить горькую.

ЦВЕТКОВ: Нет-нет, он совершенно не собирался этого делать. Какой он был в быту офицер? Ох уж не Ромашов! Он совсем... Вы, наверное, знаете его небольшой рассказ "Голос оттуда", где он немного коснулся своей армейской жизни. На лошади въехал на второй этаж ресторана, выпил рюмку коньяка, и на лошади вернулся назад. Что вызвало большое скопление людей, за что он сел на гауптвахту. На спор он купался в проруби, он на спор держал на голове яблоко, в которое стреляли с 10 метров. То есть, как и все русские офицеры, он был в достаточной мере...

БЫКОВ: Шалун!

ЦВЕТКОВ: Да, шалун. И, в общем-то, такой рисковый человек. Говорить о том, что это какой-то непригодный для службы Ромашов никак не приходилось.

БЫКОВ: То есть история с этим несчастным полицейским приставом, выброшенным из ресторана в Днепр, она вполне может быть правдой?

ЦВЕТКОВ: Вы знаете, она вполне правда. Но сначала несколько штрихов. Редчайший случай. Как правило, в Академию генерального штаба брали, начиная со штабс-капитана. Его определили в Академию генерального штаба из подпоручиков.

БЫКОВ: Ну, для современного человека поясним: это младший лейтенант.

ЦВЕТКОВ: И был он послан сдавать экзамены. И вот перед поездкой с ним произошёл такой казус, что они немножечко с друзьями выпили, потом пошли добавлять в другой ресторан. Там поссорились с полицейским, который держал свободным столик – через некоторое время должен был придти его полицейский начальник с дамой. Куприн сгрёб его в охапку, а дело это было на дебаркадере, и сбросил в Днепр. И даже смело подписал протокол об утоплении полицейского при исполнении служебных обязанностей.

Боже мой, что ему грозило? Нет-нет, Куприн подумал: очевидно, офицер полицейский с дамой-то был, не с женой, и значит, если бы полиция подала на него в суд, скорее всего, полиция бы проиграла. Поэтому, действительно, никакой подачи в суд на него не было, кроме жалобы генералу Драгомирову о том, что вот такое событие было. Драгомиров записал его себе на память.

Генерал Драгомиров пришёл командовать Киевским военным округом после того, как был начальником Академии генерального штаба. Ему нужен был в армии человек, который бы занимался его научными проблемами. А это был знаменитый теоретик русской армии. Конечно, просматривая дела, где наверняка была резолюция, что Куприн склонен к военно-научной работе, он обратил на него внимание.

Есть основания считать, что в "Поединке" генерал, который поцеловал полуротного – это Драгомиров поцеловал Куприна, у которого была... Он служил в самой лучше роте капитана Стельковского, и его подразделение, его взводы были самыми лучшими в 46-м полку.

БЫКОВ: Альберт Александрович, вынужден вас сейчас опять прервать. Давайте мы о роли известного русского генерала Драгомирова в судьбе Куприна поговорим после того, как послушаем рекламу на радио "Финам".

Реклама.

 ***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий Михаил Быков. А мой сегодняшний гость – Альберт Александрович Цветков, исследователь жизни и творчества замечательного русского писателя Александра Ивановича Куприна. Тема Куприна у нас неслучайно сегодня, как вы уже поняли, мы уже об этом говорили – через две недели, а именно 7 сентября 140 лет со дня рождения писателя.

Говорить о Куприне в том объёме, который предоставляет нам эфир, во всех его аспектах, во всех его ипостасях просто невозможно. Сегодня мы занимаемся темой не сложившейся военной судьбы Александра Ивановича. И как следствие, как мне кажется, это отразилось в чём-то и на его творчестве, и на его дальнейших поступках, отношениям к каким-то событиям в жизни. Скажем, 905-й год, восстание на крейсере "Очаков".

После ваши слов, Альберт Александрович, видится его очень агрессивное отношение к тому, как обошлись с матросами восставшего крейсера, видится совершенно в другом ключе. Вовсе не революционером был Куприн, а наоборот, он был воспитан в лучших офицерских традициях империи, и не понимал, как можно так плохо относиться к матросу или солдату. Наверное, я правильно вас понял?

ЦВЕТКОВ: Так неумело подавлять восстание.

БЫКОВ: Да, да, да. Так плохо работать!

ЦВЕТКОВ: Так плохо работать со стороны властей. Слишком много жестокости было при подавлении восстания на "Очакове": матросы горели на корабле, их расстреливали, если они пытались плыть. В общем, было слишком много жестокости, без которой можно было обойтись. Это возмутило Куприна.

Я продолжу. Итак, Драгомиров знал, с кем имеет дело, и для окончательной проверки посылает его на сдачу экзаменов в Академию генерального штаба. То, что это так было, и то, что Драгомиров следил за ним, говорит вот какой факт. 11 числа Куприн сдаёт первый экзамен в академии и тут же получает повышение в полку. Его переводят в ротные адъютанты. То есть должность штабс-капитанскую. Для чего? Мы сейчас узнаем.

А перед последним экзаменом, несмотря на блестящую сдачу всех предыдущих экзаменов, вдруг ему не дают сдавать последний экзамен и отзывают в Киевский военный округ. И он едет прямо на приём к Драгомирову. В "Олесе" он представляет в виде некоторого гадания, но эти все факты он буквально фиксирует. С Драгомировым он договаривается о том, что до получения поручика (ему остался год) он продолжает служить в армии, а после этого Драгомиров забирает его в запас армейский.

Куприн уезжает в армию. Должность адъютанта позволяет ему быть более-менее свободным и Драгомиров, скорее всего, поручает ему исполнение двух документов – "Наставление для офицера русской армии", "Наставление для солдата русской армии".

БЫКОВ: То есть редактировать?

ЦВЕТКОВ: Скорее всего, даже не редактировать, а просто писать.

БЫКОВ: Этих двух знаменитых военных трудов?

ЦВЕТКОВ: Этих двух знаменитых листочков военных. Думаю, конечно, Драгомиров дал исходные данные, но в этот год Куприн чем-то занимался уже для Драгомирова. Может быть, редактировал его 14-летний первый сборник его трудов, который вышел в следующем году из печати. Может быть, что-нибудь ещё, но договор действовал.

Сразу же Куприн был послан на присвоение ему поручика, и весной он получил звание поручика. И немедленно через месяц вышел, не как пишут в наших книгах "в отставку", а он вышел в запас, в Киевский военный округ, и переехал в Киев, поближе к генералу Драгомирову.

Чем он занимался четыре года? До конца этот период не исследован, потому что все дружно говорили, что Куприн вышел в отставку, а не в запас. А запас в русской армии был совсем не такой, как в советское время. Запас был ближе к армии, чем...

БЫКОВ: С сохранением содержания, насколько я понимаю.

ЦВЕТКОВ: Да, две трети содержания сохранялось, кроме строевых. Право на ношение мундира. Но и одновременно был ряд серьёзных ограничений. Офицер запаса не мог устраиваться на постоянную работу, но подрабатывать на временной работе мог.

БЫКОВ: То есть этим можно объяснить бесконечную чехарду со сменой работы. Из редакции в редакцию, потом завод.

ЦВЕТКОВ: Совершенно верно. Временной работой он мог заниматься. Он не мог поступать в высшие учебные заведения, он должен был месяц отдавать армии каждый год. Он должен был при выезде за пределы Киевского округа во что бы то ни стало писать открепительный талон. Так же было со всеми командировками. То есть это серьёзная работа.

Чем же его наградил Драгомиров? Драгомиров наградил его вот чем. При отработке документов надо было почувствовать дух, который изменился к этому времени в армии. В армию поступали разночинцы, солдаты из совершенно других областей и сфер, появились рабочие, появился ещё ряд свободных граждан. Офицеры тоже были уже не те. И первое, что его попросил сделать Драгомиров – изучить киевские типы. И вот мы имеем первый большой сборник рассказов Куприна, который называется "Киевские типы". А дальше последовали миниатюры, где рассказывалось как раз о тех, кто мог придти в армию, и кому полагались вот эти наставления.

Ксения Куприна, дочь, как-то заметила, что отец за столом сказал, что после возвращения со сдачи экзаменов, он ещё четыре года служил в армии. Дружба с Драгомировым продолжалась четыре года. После этого по каким-то причинам Куприн напомнил ему, что они договаривались об отсрочке на пять лет, и после этого Драгомиров должен отпустить его в академию. Но Драгомиров вошёл во вкус; помощник был у него замечательный, талантливый, и он решил не отпускать Куприна. А Куприн был задиристый.

После этого наступила серьёзнейшее охлаждение между Драгомировым и Куприным. Последние четыре года Куприн просился из армии, Драгомиров его не отпускал из армии. Куприн просился вернуть его в долг на штабс-капитанскую должность. Строевые части его тоже не отпускали. Прошло ещё четыре года вот в такой борьбе, пока Куприн не сделал решающий шаг – он поехал в Петербург и там женился. То есть он уже не мог жить в Киеве, поэтому его пребывание в запасе, увы, но законодательно кончалось.

И только в 1902 его уволили в отставку. Он просил штабс-капитанскую должность при переводе в отставку и сохранение мундира, ему Драгомиров не дал ни того, ни другого. Так Куприн поссорился с сильным мира сего, который мог сделать его выдающимся военным, но, сделав ряд поручений, он сформировал из него писателя, достаточно крупного.

У Куприна много есть повестей, где он те или другие недостатки в русской армии отмечает. Ну, я скажу только об одном. Например, у него есть "Ночной поход". Совершали в царской армии поход с отомкнутыми штыками. Для чего? Трёхлинейку обычно надо было держать за ремень, чтобы штык вертикально стоял. Если человек начинал засыпать и отпускал ремень, то трёхлинейка располагалась несколько под углом, и штык упирался в лицо следующему солдату. Каждый знал, поэтому опасался засыпать. И так все шли ночным походом.

В своём рассказе Куприн говорит, что, в общем, в этом нет ничего особенного. На манёврах, для того, чтобы солдаты чувствовали ответственность и работали так, как надо, обычно из тысячи патронов несколько патронов заряжают боевыми зарядами. То есть возможность смерти на любых манёврах сохраняется. Иначе просто солдаты начинают играться, а не маневрировать.

Вот то же самое, между офицерами проходит обсуждение: а почему на штык шарик не надеть какой-нибудь мягкий? В этом рассказе как раз и рассказывается, как штык врезался в глаз солдату, идущему сзади. Критика справедливая, ничего в ней хающего русскую армию не было.

Так было и в других рассказах до тех пор, пока дело не дошло до "Поединка". Во 2-м году Куприн ушёл в отставку, 3-4-й год и начало 5-го – он работает над "Поединком". Что же Куприн хотел сказать в "Поединке", почему так возмутилась вся русская армия? Дело в том, что такое возмущение было вызвано не самим Куприным.

Вы помните, Куприн занимался военной психологией? Его и надо бы считать родоначальником военной психологии как таковой. Основные документы, наставления офицеру и солдату были созданы. Теперь нужно было создать методики обучения офицеров, которые работали бы по вот этому наставлению. Для этого он просил вернуть его в академию, дальше шла уже академическая часть работы над военной психологией. Но его не отпустили.

БЫКОВ: Альберт Александрович, мы разговариваем о Куприне-офицере уже почти час. И, я думаю, эту тему мы раскрыли достаточно хорошо, но, к сожалению, эфир не позволит нам обсудить тему, скажем, Куприн и революция, Куприн и возвращение его в Советскую Россию, да и много чего другого, связанного с замечательным писателем.

ЦВЕТКОВ: Мы закончим "Поединком"?

БЫКОВ: Нет, мы уже заканчиваем, но заканчиваем с оптимизмом в том самом смысле, что если о Куприне-офицере так много интересного можно рассказать, то как можно много интересного рассказать и о других его ипостасях. Поэтому пожелаем нашим радиослушателям читать Куприна. После того, что они могли узнать из сегодняшней программы, я думаю, им это будет делать значительно интереснее, а главное – понятнее. Давайте попрощаемся, пообещаем ещё раз встретиться...

ЦВЕТКОВ: Ну что же, я буду рад, если заинтересовал ваших слушателей своими исследованиями. Я с удовольствием продолжу рассказ о Куприне, когда вы сочтёте в этом необходимость. До свидания, дорогие радиослушатели.

БЫКОВ: Спасибо. Всего доброго. С вами были: Михаил Быков и Альберт Александрович Цветков, исследователь жизни и творчества Куприна. Вот такая история! Но это ещё не всё.