История Арктики (эфир от 19.08.2010)

История Арктики

В гостях: Петр Боярский- заместитель директора Российского НИИ культурного и природного наследия

19/08/2010 20:05

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории отечества. В студии автор и ведущий Михаил Быков. Тема сегодняшнего дня, сегодняшней программы: "Русская Арктика". Гость в студии – Пётр Владимирович Боярский, начальник морской арктической комплексной экспедиции, как я понимаю, постоянно работающей экспедиции вот уже четверть века, заместитель директора Научно-исследовательского института культурного и природного наследия имени академика Лихачёва. Добрый вечер.

БОЯРСКИЙ: Добрый вечер.

БЫКОВ: Когда ещё говорить на такую прохладную тему как Арктика, как не в это, изнурившее всю Москву и всю Центральную Россию, лето. И сразу хочется в связи с этим задать вопрос нашему гостю. Пётр Владимирович, скажите, вот сейчас в середине августа погода в любимых вами арктических широтах какая?

БОЯРСКИЙ: Потеплее, чем обычно – это раз. Зоны разные бывают: там, где нагнало льда или над ледниками, там всё время мощная прохлада. А вообще море сейчас штормит. Например, Баренцево море, Карское море. Сильные бывают штормы. Вот сейчас несколько раз наше любимое судно, с которым мы работаем, "Михаил Сомов" сейчас дважды бывало в очень тяжёлых перипетиях. И, в общем, климат там меняется. Например, в прошлом году, когда мы были, мы только один раз встретили перемычку льдов, и даже вызывали на помощь ледокол, чтобы быстрее пройти, хотя судно тоже ледового класса.

А так, льды отошли и берега нашей России начали уменьшаться, потому что, как известно, не всё состоит в Арктике из скал, а много территорий состоит из песка со льдом. И когда нет льдин, окружающих данный остров, то мощные штормы просто разламывают берега.

БЫКОВ: То есть, песок осыпается.

БОЯРСКИЙ: Да, просто разбивает просто берега. И на наших глазах уходили старые строения полярных станций. То есть там никаких трагедий не происходило, потому что новые строения стоят дальше. Но ушли строения старых полярных станций, которые стояли когда-то в стороне от берега.

БЫКОВ: Можно сказать, что Арктику придётся исследовать бесконечно, потому что она бесконечно меняет свой внешний вид, свою береговую линию.

БОЯРСКИЙ: Ну, с точки зрения природной среды – да. А с точки зрения... Вот наша экспедиция занимается и культурным, и природным наследием. То есть мы изучаем и древние стоянки, и святилища народов севера. И сейчас довольно-таки ужасное состояние, потому что, как вы сами понимаете, всё это находилось в основном на побережье. И стоянки арктических экспедиций, зимовья, святилища.

БЫКОВ: Это имеется в виду материк или острова тоже?

БОЯРСКИЙ: Острова, острова. Многое на островах, и на материковом побережье. А так называемые процессы солифлюкции, то есть, это в летнее время начинается размывание берегов, таяние. Берег начинает опадать, спадать, всё это сползает. И многое из того, что мы уже успели изучить, нанести, сделать чертежи, схемы и прочее, многое из этого под водой вместе с разрушенными берегами. И многие исторические объекты ушли под воду неисследованными.

БЫКОВ: То есть, насколько я помню, первая законченная карта нашего северного побережья – конец XVIII века, 1778 год, по-моему. Герасимов, по-моему, её сделал. Вот он тогда создал проект Северного морского пути теоретически, и при этом сделал карту побережья. Небо и земля по сравнению с тем, что сегодня получается.

БОЯРСКИЙ: Ну, понимаете, тогда точность была меньше. То есть, был совершенно другой масштаб, поэтому изменения с точки зрения той карты найти не всегда возможно. А то, что мы наблюдаем за 25 лет, когда, например, на Новой Земле, на Северном острове была Губа Архангельская. Там было и зимовье, и поморские стоянки там были. Это было всё на острове рядом, в Губе. А сейчас этот остров превратился в полуостров, потому что ледник, который сползал по берегу, отступил, и все породы, которые он перетирал, они от его таяния сползли в этот пролив и остров воссоединился, стал полуостровом.

Вот такие моменты мы наблюдаем в Арктике. Ну и изменение, конечно, побережий. Кроме того, что там всё время, хоть на какие-то доли, на сантиметр идёт подъём и опускание островов и архипелагов, всё-таки вот эти вот процессы природного разрушения видны, и береговая линия меняется на наших глазах. 

БЫКОВ: Ну, вот вы волей-неволей подвели разговор, собственно, к главной нашей теме – к истории исследования Арктики. Причём меня больше всего, а я надеюсь и наших радиослушателей, интересует русская Арктика и русские исследователи. Но, наверное, уместно сказать, что представляет из себя само название "Арктика". Я вычитал, что это идёт от греческого слова "арктос" – медведь. Так как связано с созвездием Большой Медведицы, которое там висит. Хорошо видно Большую Медведицу?

БОЯРСКИЙ: Хорошо, да, прямо над головой. И Полярная звезда тоже над головой!

БЫКОВ: Итак, Арктика – это медведь, медведь – это русский зверь. В общем-то, так или иначе, мы имеем полное моральное право считать это водами издавна, если не целиком принадлежащими России, то вызывающими стойкий интерес у русского человека.

Опять-таки, расхожая точка зрения, что исследование Арктики, походы туда начались с Петра I, которые у нас прорубил всё и вся вокруг. Но при этом упоминаются поморы, так, между прочим, ловили они на Груманте рыбку. Но ничего более серьёзного по этому поводу не произносятся, и все фамилии известных мореплавателей, путешественников, исследователей, они идут после Петра. А вот так ли это? Что было до?

БОЯРСКИЙ: Вы знаете, это не сохранение памяти и имён связано с мировоззрением вообще русского человека. Выпячивание себя, написание на каких-то знаках своей фамилии, составление каких-то вот таких вот книг, записей от имени себя самого – этого не было. Даже вот те лоции, которые были поморские старинные, несколько их находили, там фамилии-то и не указывалось, кому они принадлежали, и кто это сделал.

Те кресты поморские, которые находят, там три типа крестов: одни – могильные на могилах, другие – приметные, для того, чтобы входить, и поставленные в память о спасении. Значит, на этом месте была удача, и так далее. Вот эти типы крестов. Хотя внешне они не отличаются: это восьмиконечные деревянные кресты с надписями, огромные, многометровые. То есть, там же стволы деревьев использовались, устанавливали там 10-12-метровые кресты.

Но от многих сейчас остались только основы. То есть мы уже определяем, что это основа креста, потому что они закладывались определённым образом, и срубчики там, рядом с ними составлялись. Так вот, не было на крестах надписей, не было таких вот сообщений. Потом европейская культура, а так же культура мореплавания западная, когда начали они вести судовые журналы, где указывалось, кто ведёт, кто чего сделал и так далее, она как бы тоже переместилась. Это был более поздний период.

С другой стороны, были случаи, когда кто-то из мореплавателей писал свои инициалы. В основном писали даже не инициалы, а клейма свои писали, то есть клейма, которые стояли у них на сетях, другие какие-то клейма. Вот это было традиционно. Но присутствие там, не только по легендам и сказаниям, русских поморов, оно хорошо установлено. То есть когда английские, голландские экспедиции, которые направились Арктикой нашей, так называемым Северо-восточным проходом в Индию и Китай... А отправились они почему? Потому что им Португалия и Испания не давали, так сказать, прохода. Они же все пути в Америку, все пути к богатствам, к травам, к чаю, к имбирю и прочее, перекрыли. И они решили этот путь попробовать основать, этим проходом. И когда они пошли, они пришли и на Новую Землю, на Вайгач пришли. Там они встретили наших поморов, встретили их лодья, встретили кочи. Кстати, экспедиция Баренца не смогла бы выжить, если бы не помощь поморов.

БЫКОВ: Ну, вот более предметно, более точно о том, какая же датировка этих событий, мы поговорим после того, как послушаем рекламу на радио "Финам FM".

 

(Реклама)

***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории отечества. В студии её автор и ведущий Михаил Быков. А в гостях у нас сегодня Пётр Владимирович Боярский, начальник морской арктической постоянно действующей комплексной экспедиции, заместитель директора Научно-исследовательского института культурного и природного наследия имени Лихачёва.

Говорим мы сегодня, соответственно, раз морская арктическая экспедиция, о русской Арктике. Программа, собственно, так и называется: "Русская Арктика". Остановились мы на том, что русская Арктика началась задолго до общепринятого понимания этого вопроса, задолго до Баренца, Беринга, прочих морепроходцев XVIII века.

Пётр Владимирович, вы рассказывали о том, что немецкие, голландские, в общем, северные мореплаватели, пробивающиеся через Север к своим колониям, всюду натыкались на следы наших поморов. Причём датировка этих следов?..

БОЯРСКИЙ: Это 1580–1590 годы. Они в это время видели древние поморские кресты, уже полуразрушенные, полуразрушенные могилы, остатки разрушенных судов на западном и на северном побережье Новой Земли. И Мыс Желания, который они назвали, они знали, что это был Мыс Дохода, который... Так назывался север Новой Земли поморами, потому что дойти сюда, а дальше уже был спуск на юг вдоль восточного побережья. Поэтому свидетельства их, они есть, они документально зафиксированы, что русские поморы были там. Так же как и Шпицберген, который вроде бы открыл Баренц, но работы и наших, и западных археологов на Шпицбергене показали, что ещё до открытия в 1590-х года Баренцем Шпицбергена, знаменитый Грумант был хорошо известен и освоен русскими поморами, которые туда ходили.  

БЫКОВ: Я вот тут не поленился, кое-куда слазил, и вытащил такую информацию, что ещё в 1493 году немецкий врач из Нюрнберга Иероним Мюнцер в письме португальскому королю Жуану II написал о том, что русские часто посещают Шпицберген, и даже основали там большое поселение. Вот набор какой. Грумант – наш, а Нюрнберг, Лиссабон, казалось бы, им-то какое дело? То есть уже тогда европейцы интересовались нашими северными путями, нашими северными материковыми побережьями и островами, которые к тому времени уже открывались.

Насколько я понимаю, XVI-XVII век, там вообще корабли каких только стран не болтались – вся Скандинавия, и Дания, и Норвегия, и англичане. В общем, Арктика действительно была открытым пространством.

БОЯРСКИЙ: Нет, немножко не так было. Потому что уже во времена Ивана Грозного было понято, что интерес западных стран к нашим северным территориям может привести к тому, что пушнину, моржовый клык, шкуры белых медведей, соболя, и всё будет вывозиться северным морским путём. Поэтому было запрещено, а потом был даже запрет на плавание поморов северным морским путём, дабы в Сибирь не запустить иностранцев.

Поэтому наше мореплавание вот этими постановлениями, а потом петровскими нововведениями, когда он заставил всё строить на европейский лад у нас на Севере... Ну, нужны были военные суда. То есть прервалась эта вот система строительства лодий поморских, кочей поморских. И немножко подкосили наше мореплавание, хотя уже это осуществлялось потом на других судах. Потому что даже Нансен, когда он дрейфовал в конце XIX века, придумал дрейфовать на судне "Фрам". Он же в своей книге "Во мраке ночи и во льдах" написал, что само судно он строил по примеру русских кочей и лодий, которые были яйцевидной формы. Которые выпирались при подвижках льда, не сдавливались с двух сторон, а когда сдавливались, они начинали выползать наверх. И он так "Фрам" и построил.

И он на опыт русских поморов... То есть, норвежец, он ссылался на него. То есть, у нас это всё было, но, к сожалению, такие вот... Мангазея потом была прикрыта златокипящая для того, чтобы с Запада не ходили, и через неконтролируемые государством пути не было вот этого вот обмена товарами и так далее.

БЫКОВ: Раз уж речь об иностранцах зашла. Правда ли, что в наших водах побывал и знаменитый Джеймс Кук? Только он, по-моему, был в Беринговом проливе, Аляска и Камчатка.

БОЯРСКИЙ: Да, он там поднимался...

БЫКОВ: И там его не сожрали почему-то.

БОЯРСКИЙ: А там некому жрать, там не было такого обычая!

БЫКОВ: А я уж подумал, что наши аборигены более добродушные, чем аборигены южных морей.

БОЯРСКИЙ: Нет, съесть не съели бы, но убить могли. Потому что каждый на своей территории, видя людей, особенно людей другого антропологического типа, они понимали, что это грозит захватом. Поэтому не всегда мирно они встречали такие вот суда, корабли и людей.

БЫКОВ: Ну, вот мы о мореплавателях до этого говорили, а сейчас тема аборигенов возникла. Вы видели какие-то признаки жизни, которая рождена была именно в этих широтах?

БОЯРСКИЙ: Ну а как же! Понимаете, я всё время пытаюсь раскрутить, и сейчас у нас в издательстве "Paulsen" выйдет второй наш том "Острова и архипелаги российской Арктики". Вышла "Новая Земля", а сейчас "Остров Вайгач". И том будет называться так – "Вайгач – остров арктических богов". То есть, было известно и до нас, что там существует капище, святилище. Это было известно и в XVIII веке по документам, и в XIX веке упоминается об этих капищах ненецких. Но там произошла путаница, потому что... Там работали археологи, Хлобыстин такой известный, несколько святилищ, три или четыре святилища там нашёл.

А потом приступили к работе мы. Нашли там около двух десятков святилищ, и мы поняли, что эти святилища... Ну, и по документам, и по раскопкам оно существует около тысячи лет, и оно было святилищами разных народов Севера. То есть, легендарный был народ сирти или сихерти, как его называют, который якобы ушёл под землю. Ну, просто они жили в землянках, поэтому для ненцев, которые жили в чумах, это был подземный народ. Их были главные святилища главных богов. И, что самое интересное, те племена, которые туда приходили – югра, печеры, вот пролив югорский сохранился, он с юга обтекает этот остров Вайгач, севернее него Новая Земля находится, они эти святилища не разрушали, а понимали, что хозяин на этой земле находится у этого святилища, и они их забирали как свои теперь боги.

И вот главные боги ненецкого народа, святилища, находились где? На острове Вайгач. Один из сыновей этих богов на Ямал ушёл, другой на Запад, то есть, как бы определяя границы. Но, грубо говоря, божество-отец, божество-мать, старик, старуха, они находились на Вайгаче. Это сакральный остров со многим количеством святилищ, которым около тысячи лет. И не только ненецкого народа, но и предыдущих народов.

БЫКОВ: Вот вы говорите о ненцах, а ведь не только одни ненцы жили там испокон века. Там много малых народов. Но вот откуда они там взялись-то? Извините, кому пришло в голову там заселяться? Вот этот вопрос меня с детства интересует. Я понимаю племена в экваториальной Африке – там тепло, там бананы. Я даже понимаю дрейф славянских народов на северо-восток – земли-то тоже удобные для жизни, реки леса, и так далее. Но там-то... Это же с ума сойти!

БОЯРСКИЙ: Здесь надо учитывать, что лучше, жить под монголо-татарским игом или уйти в суровое обитание по Белому морю непривычному...

БЫКОВ: Но это поморы, а я имею в виду ненцы.

БОЯРСКИЙ: Так же и народы севера. Шли с юга. То монголо-татары их вытесняли, эти племена вытеснялись...

БЫКОВ: То есть, вот они поднимались по сибирским рекам к Енисею и оседали. Дальше идти уже, собственно, некуда.

БОЯРСКИЙ: Да, да. С другой стороны, ведь это кажется... Вот когда бываешь на севере, когда вот эта вот природа тебя окружает... Да, зимой это спячка своеобразная, а летом же полгода такая красота. Изобилие рыбы, красной икры, обилие оленей, обилие охоты, меха, перемещение по тундре... Если оленеводы, значит, перемещаются с чумом, то есть с места на место... Это же красотища такая, что дух захватывает. И окружающий мир очень интересен.

Это кажется, что суровый мир, и в нём жить невозможно. Живут и в Гренландии эскимосы. Что-то не очень они все в Данию хотят перемещаться. Не только потому, что это родной какой-то... Свой внутренний мир, своё созерцание и видение совершенно не такое как у европейцев.

БЫКОВ: Живут в мире с природой и единении с ней.

БОЯРСКИЙ: В мире с природой, и они живут в истиной свободе. Мы-то тут всё делаем вид, что мы свободные, а на самом деле они живут свободно, да.

БЫКОВ: Ну, теперь мне понятно, после вот этого красочного пассажа, почему вы так здорово выглядите! Пожалуй, достаточно мы поговорили о тех народах, которые населяют Арктику издавна. Всё-таки хочется сконцентрироваться на русском исследовании Арктики. И мы потихонечку приближаемся к золотому времени, к концу XIX и началу XX века, которое дало такое количество имён великих исследователей, не все из которых мы, к сожалению, сегодня помним. Но об этом мы поговорим после того, как послушаем новости на радио "Финам".

 

(Новости)

***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий Михаил Быков. А в гостях у меня сегодня Петр Владимирович Боярский, начальник морской арктической комплексной экспедиции, которая работает в Арктике уже 25 лет, заместитель директора Научно-исследовательского института культурного и природного наследия имени академика Лихачёва.

Итак, просто о фамилиях великих исследователей, подбор что называется. Беринг, Чириков, Лаптев, Дежнев, Крузенштерн, Лисянский, Санников, Лазарев, Врангель, Матюшкин. Это даже не половина того, что я при беглом просмотре материалов даже не откопал, а просто увидел. Причём, заметьте, половина из этих фамилий подавляющее большинство современных россиян не то, что не знает, а даже не слышало. Хотя, в общем, чем Беринг лучше Чирикова, если они ходили по морю вместе и разделили славу открытий. Что, собственно, происходит с персональной памятью людей, которые открывали нам Арктику?

БОЯРСКИЙ: Скажу. Берём Кронштадт. В Кронштадте стоит всего четыре или пять памятников, по-моему. Макарову, Петру I, и самый огромный памятник Пахтусову, Петру Пахтусову. Кто знает, кто такой Пётр Пахтусов? Никто не знает, его все забыли. А Пётр Пахтусов... Первым прошёл проливом Маточкин Шар на Новой Земле в середине XVIII века Фёдор Розмыслов, а в 20-50-х годах были разные экспедиции на ту же Новую Землю, и первые карты, очертания большого пространства делал, дважды зимовал Пётр Пахтусов, о котором вот так вот забыто. Но настолько была героическая личность, настолько много... В труднейших условиях это было создано, что ему вот в Кронштадте поставили памятник. Честно говоря...

БЫКОВ: Ну, памятник, видимо, до 17-го года.

БОЯРСКИЙ: Памятник поставили его гидрографы... То есть, они же все были военными гидрографами. То есть, вся, грубо говоря, картография и такие уже научные открытия... Фёдор Петрович Лидке, который возглавлял Русское географическое общество потом, то есть прославился не только плаванием в тихие моря, а он четырежды написал четырёхкратное плаванье к Новой Земле, к архипелагу. И прославился больше, чем теми путешествиями, которые он осуществлял в Тихом океане.

И таких людей, которые... Фамилии вот эти вот малоизвестные, но это настолько интересная история, настолько трагические события там интереснейшие. Я вообще удивляюсь, как у нас до сих пор не создаются ни фильмы, ни спектакли...

БЫКОВ: Собственно, кроме "Земли Санникова" и "Двух капитанов" больше ничего нет.

БОЯРСКИЙ: Понимаете, нам, например, показали Колчака, "Адмирал Колчак" фильм. Да для меня Колчак менее интересен, чем...

БЫКОВ: Чем военачальник.

БОЯРСКИЙ: Чем военачальник, особенно последний своего периода. Это же был блестящий, великолепный исследователь Арктики, у которого даже была... Знаете, какое у него было прозвище? Колчак Полярный. Он же совершил такой переход на лодках, такое плавание на лодках к острову Беннетта, до которого до сих пор добраться трудно, это северная часть Новосибирских островов. А потом написал такую книгу "Льды Баренцева и Карского морей", по которой учились и американцы, и наши, и так далее.

Понимаете, вот это вот пресечение того исторического слоя, который вывел Россию на Север, исследовал... Мы же северная страна, мы всё время забываем. У нас же почти три четверти территории Север. Больше половины территории Север. И мы забываем, что мы выходим в моря, что там интереснейшая история, что там интереснейшая история и народов Севера коренных, и наших исследователей.

БЫКОВ: Ну, "мы забываем" – это достаточно абстрактное понятие. Наверное, не мы забываем, а нам не дают возможности об этом помнить весьма конкретные организации, конкретные люди, конкретные учебники, конкретные программы и так далее.

БОЯРСКИЙ: Это да, это да. Я вам просто скажу такую вещь. Вот, опять же, наш опыт. Я ещё работаю главным редактором издательства "Paulsen", которое выпускает дневники Альбанова, и так далее, дневники наших известных... Причём зачитывались все этими дневниками.

БЫКОВ: Давайте поясним. Альбанов?

БОЯРСКИЙ: Альбанов... В 1912 году вышли три экспедиции у нас. Одна – Георгия Яковлевича Седова, вторая – Георгия Брусилова на "Святой Анне", частная такая экспедиция. Третья экспедиция – Русанова. Все они закончились трагически. То есть все погибли, руководители этих экспедиций...

БЫКОВ: Все шли к полюсу?

БОЯРСКИЙ: Нет, к полюсу шла экспедиция Седова. Брусилов собирался пройти Северо-восточным проходом, занимаясь охотой, как бы навстречу идя экспедиции, которая сделала самое блестящее открытие ХХ века. Экспедиция на "Вайгаче", и на наших ледокольных судах, которые открыли земли императора Николая II, которые потом переименовали в Северную землю. А он участвовал в этой экспедиции... Кстати, одним из родоначальников этой экспедиции был Колчак. Они хотели с запада пройти, встретиться с коллегами, ну и заодно пройти с запада на восток вот этим вот маршрутом.

И третья экспедиция – это Русанов, который работал на Шпицбергене, а потом решил направиться на восток и пройти... Считалось, что там полынья существует севернее Новой земли, и пройти на восток дальше. И вот экспедиция, которая была Брусилова, там произошла такая стычка, столкновение между Альбановым, штурманом этой экспедиции и между Брусиловым, который был начальником экспедиции, руководителем и так далее.

И он решил уйти один, по льдам за месяц дойти до Земли Франца-Иосифа, там перезимовать, дойти до Шпицбергена. Вот они поссорились. Но с ним ушла часть команды, потому что им тоже уже надоело зимовать два года. "Святая Анна" после этого пропала. То ли пожар там был, то ли её раздавило льдами, то ли это был 1914 год, они вышли на открытую воду, поставили русский флаг, а немецкая подводная лодка их потопила. То есть, неизвестно. И там были разные трагедии, трагические события и так далее.

И книга Альбанова, она блестяще написана. То есть, это вот этот переход, как они шли, как гибли люди, из 11 человек осталось только 9, 4 затем погибли на леднике. Вот на днях одна из экспедиций Русского географического общества и других организаций, которое продолжило наши работы по историко-географическим экспериментам, она нашла тело одного из тех, кто остался там, и, вроде бы, дневник.

Но это я не буду рассказывать, это их находка. Они потом приедут и расскажут. И вот эти все загадки истории, выходят эти книги, но распространение их, то есть закупка библиотеками...

БЫКОВ: Ну, понятно, как и многое другое, это всё на нуле.

БОЯРСКИЙ: Да, это всё на нуле.

БЫКОВ: Грустной темы мы коснулись, залезли чуть вперёд. Хотелось о таком светлом времени – XIX век, сплошные корабли идут на Север, а чуть позже к кораблям присоединилась и другая техника. Ну, вот я тут со своей невысокой колокольни пытался анализировать и, думаю, некий такой водораздел был в самой середине XIX века, между 1857 годом и 1864. Почему? Потому что в 1857 году Россия прекратила строить парусные корабли, произошёл переход на совершенно новые корабельные технологии пароходные.

А 1864 год – это постройка в Кронштадте первого ледокола под названием "Пилот", причём ледокола-парохода. Вот оно, совершенно новые технологии пошли в Арктику. И спустя 15 лет экспедиция Норденшельда впервые прошла Северным морским путём. Тема наиболее, наверное, актуальная, наряду с шельфом.

Кстати, о шельфе. В то же самое время в Охте начала работу первая буровая. То есть стало понятно, что Арктика – это не только красоты, не только путешествия, не только гуманитарные исследования, но это ещё и экономика, это коммерция, это благосостояние Российской Империи. Количество экспедиций совершенно колоссальное. И один из аспектов вашей постоянно действующей экспедиции – это поиск следов этих людей. Какой практический смысл вы в этом видите?

БОЯРСКИЙ: Я вам сейчас скажу. Я в том году послал в наши органы по безопасности и по всему... Был поднят такой шум по поводу того, что нам надо достать свидетельства того, что это принадлежит нам. И я написал Патрушеву в Совет безопасности, там как раз это поняли, но тоже нам не помогли, что любые документальные свидетельства... Ну, на них смотрят, знаете как... Бумагу можно подделать, написать, и вообще неизвестно, откуда чего идёт.

Но материальные свидетельства, они неотразимы. И то, что делает наша экспедиция – это более тысячи объектов по Арктике, даже на архипелаге Земля Франца-Иосифа, который открыли австро-венгры, доказывают, что это наша территория. Это доказательство, что это наше. И доказательство, что шельф вокруг – наш.

БЫКОВ: Ну что же, это очень убедительно. Сейчас давайте послушаем рекламу на "Финам FM", а в завершающей части уточним позиции. Реклама на "Финам FM".

 

(Реклама)

***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии её автор и ведущий Михаил Быков. Сегодняшний наш гость – Петр Владимирович Боярский, начальник морской арктической комплексной экспедиции, заместитель директора Научно-исследовательского института культурного и природного наследия имени академика Лихачёва. Говорим мы о русской Арктике. Тема настолько безбрежная, как и сама Арктика, что вот выходим на финишную прямую, а, собственно, только раскочегарились, как хороший пароход.

Остановились мы на том, что современные исследования Арктики с историко-географической точки зрения – это вовсе не блажь, не удовольствие, не наблюдение за замечательными животными типа белых медведей, которых, как вы мне рассказывали перед эфиром, расплодилось кошмарное количество. А это практическая и очень важная задача, можно сказать государственная задача. Потому что последний период исследования Арктики, я имею в виду в советское время – это уже были серьёзнейшие задачи на перспективу.

Потом была пауза, связанная с изменениями нашей государственности и отсутствием свободных финансов, а сейчас тема Арктики начинает подниматься всё более и более интенсивно, кстати, как и Антарктиды. И связано этот вовсе не с романтикой путешествий, а с вопросами выживания. То есть такой парадокс: регион, в котором выживать крайне трудно, возможно, станет источником выживания планеты, которая до сих пор существовала в куда более благоприятных условиях.

Вот с этой точки зрения, насколько соответствует нынешний наш интерес, наш вклад в этот процесс тому вниманию, тому интересу, который всегда присутствовал по отношению к Арктике в XVIII-XIX веке, да и в советское время?

БОЯРСКИЙ: Знаете, 20 лет назад начал я пробивать идею создания в Арктике нашего первого национального парка. В том году Путин подписал распоряжение о создании на Новой Земле по нашему проекту национального парка "Русская Арктика". И был создан национальный парк "Русская Арктика", в котором и будут сохраняться не только природные объекты, которые мы тоже изучаем, но вот наша экспедиция, она подвела базу для создания этого парка, выявив вот эти вот все памятники. Там и поморская культура, там и памятники Седова, и другие наши отечественные первопроходцы, там и Баренц с зарубежной экспедицией и так далее.

Поэтому у нас существует ещё новая программа, мы её называем "Память российской Арктики". Мы пытаемся установить теперь, устанавливаем небольшие мемориалы-пирамиды с надписями, что на этом острове было. Когда мы в том году восстановили на острове Колчака, когда они там в 1902 году зимовали, значит, Колчак зимовал в экспедиции Толля, установили пирамиду, молодые люди из команды сказали: "Господи, пустошь, никого нет. Теперь стоит эта пирамида"... А они видели эту установку, и всё. Говорят: "Теперь ожило всё, дух появился этого места".

То есть, понимаете, вот эта вот программа "Память Арктики", которую мы сейчас пытаемся сделать, наверное, будет важна не только для нас. Туризм в Арктике будет мощно развиваться, будут приходить и иностранцы, и они должны знать, что на этом мысе происходили какие-то события. Мы будем ставить памятники, такие пирамиды и в честь западных первопроходцев, но каждый мыс, каждая история связана и с нашими первопроходцами. А кроме Земли Франца-Иосифа, которая была открыта австро-венгерской экспедицией, но освоена, памятники показывают, что весь архипелаг был освоен нами, потому что везде стоят наши памятники, везде следы наших зимовок. И это будет лишним упоминанием, это пойдёт и развитие туризма.

Знаете, говорят, надо развивать туризм, а туризм можно развивать не только экстремальный. Ведь мы использовали Хейердала моего любимого, который мне, кстати, книгу в своё время подарил, надписал вернее... Его идеею проведения историко-географических экспериментов мы же перенесли на Арктику, мы с 87-го года это делаем. Мы ходим маршрутами... Так и называется "По маршрутам того-то", "По маршруту того-то". Мы ходим по маршрутам первопроходцев, и так же можно по маршрутам водить туристов, причём экстремальщиков.

Они почувствуют... Им дневники эти давать читать, и они будут участвовать в эксперименте, их записи восприятия среды будут важны для обработки учёными, для того, чтобы реконструировать события. Ведь мы реконструируем события, и иногда показываем, что совсем это не тот мыс, который назвали, это не тот мыс. Мыс-то имела в виду экспедиция Баренца совершенно другой. А мыс на Земле Франца-Иосифа первооткрывателей – это не тот мыс, а это другой. Потому что мы в тех условиях, на мотоботах... Нас же выбрасывали на мотоботах, и мы там по три месяца на мотоботах среди льда ходили. А мотобот на берег не вытащишь. То есть штормы штормили и всё. И вот в тех же условиях мы научились и увидели, как эти события проходили.

И мы можем это теперь развивать в арктическом регионе впервые, потому что нигде таких историко-географических экспериментов и туризма нет. А через него пойдёт интерес к людям, по маршрутам которых ходят, к событиям, к восстановлению событий, к восстановлению того, что... Детективы смотреть и читать скучнее, чем участвовать в детективе, быть следопытом, и открыть историю, и показать, что на самом деле оно было вот так, а не так. И всегда это оказывается более героически, и более интересно, чем даже в дневниках записано, и дошло до нас по истории.

БЫКОВ: Ну, я вот хотел некоторым образом глобализировать ваши слова, отталкиваясь от вашей же теории, о которой вы мне рассказывали. Связанной с тем, что никакая информация на Земле не пропадает бесследно, в том числе...

БОЯРСКИЙ: Да, и всё время впрыскивается.

БЫКОВ: Впрыскивается в нужный момент, в нужном объёме, в нужное время. И вот если вспомнить начало ХХ века, примерно 100 лет назад, 80 лет назад, полярная тема была интересна, популярна. Киноактёры не могли сравниться с полярными героями, у них брали автографы, влюблялись женщины, всё как положено. Потом пришёл космос, потом развился футбол, потом появилось телевидение с его звёздами, дай бог им всем здоровья. И полярная тема ушла. Вы думаете, что пришло время вспрыснуть?

БОЯРСКИЙ: Понимаете, она сама вспрыснулась, то есть она сама нам выдаёт материалы, и она их сейчас будет ускоренно выдавать, потому что потепление приводит к тому, что те находки, которые мы ковыряли в метровом льду, теперь всё это растаяло и лежит на поверхности во многих местах. И информация, и интерес к этим находкам будет расти, всё больше будет экспедиций, которые это восстановят. Другое дело, что это должна быть государственная программа, программа, которая должна знать, что это важно для России.

БЫКОВ: Вообще государственная программа – это звучит, конечно, очень увлекательно, но не очень жизнерадостно, потому что у нас так много государственных программ, что если попросить их перечислить, то не хватит не только суточного эфира... Уже как-то не очень верится, что только государственные программы способны спасти мир. Общественный интерес, интерес научного мира, и особенно хотелось бы акцентировать – интерес молодёжных организаций, детских структур, он вообще присутствует к Арктике?

БОЯРСКИЙ: Он, конечно, присутствует и иногда используется. Вот младший Шпаро к полюсу водил школьников, и там им говорилась история, рассказывалось, кто до них ходил, и так далее. Это присутствует, но средства на это нужны. Вы понимаете, что Арктика труднодоступна. Мы бы тоже могли брать в экспедицию победителей каких-то конкурсов, но устраивать конкурс, когда мы сами связаны тем, что нам не хватает мест на судне... У нас же разные отряды работают нашей экспедиции в Арктике, всё это уплотнено. Мы же занимаемся и культурной средой, и природной, и этнографы, и социологи, и психологи, и геологи, и каждый раз делаются перетасовки. Поэтому, конечно, здесь должен...

Но этим надо опять заниматься. Честно говоря, у меня нет сил и возможностей заниматься тем, чтобы привлекать какие-то организации, которые бы помогали, привлекали молодёжь и так далее для того, чтобы всё это делалось. Но сейчас, я вас честно говорю, я вижу это по многим сдвигам, интерес к Арктике не только с точки зрения нефти, газа и добычи, он возрос. И сейчас должен вот этот критический, так сказать, момент, должен быть некий взрыв, когда интерес к Арктике вырастет.

Это и в связи с изменением климата, потому что кухня погоды это действительно Арктика. От Арктики очень зависят вообще все климатические особенности, особенно России, но и Европы, и так далее. И интерес, как это делается и что это такое. Как делается и что такое – встают исторические примеры. Потому что без опыта предшественников... Невозможно, не используя опыт предшественников, проводить работы в Арктике, даже по технике безопасности. А это приводит к ознакомлению, что есть что, как проходило, как надо себя вести. Потому что уже исторически опыт накоплен, как себя вести в Арктике.

БЫКОВ: Ну, вот если коротко. Один из наших исторических опытов по Арктике – это дрейфующие станции. Насколько я знаю, ни одна другая страна в мире больше такую практику не использовала. Ну, по крайней мере, широко. Сейчас остались дрейфующие станции?

БОЯРСКИЙ: Да, конечно, работают. И в том году работала. Не знаю, сейчас работает или нет, потому что у меня прямой связи нет. Но в том году работала станция дрейфующая, и они продолжают эти самые работы, и продолжали работы. Это же интереснейшая работа, это же метеорология, это не только изучение дна. Дно более-менее там промеряли, то есть глубины и всё.

Изучение свойств течений, климатические условия, метеорологические данные, они очень важны. Потому что у нас вот беда – сейчас надо восстанавливать не только автоматы строить в Арктике. Это важно автоматы ставить, автоматические станции. Но надо восстанавливать... Потому что точный прогноз погоды без точных параметров по секторам Арктики невозможен.

БЫКОВ: Понятно. Обычно я заканчиваю программу каким-то своим небольшим выступлением, так скажем, несколькими предложениями, пытаясь подвести итог. Но сегодня, мне кажется, не тот случай – вы это сделаете значительно лучше меня, ответив на простой вопрос в течение 10-15 секунд: как попасть на полюс?

БОЯРСКИЙ: На полюс можно попасть как туристу. Купить путёвку, через Мурманск ходят ледоколы на полюс, и туристов возят. Можно попасть через станцию "Барнео", есть такая станция. Тоже возят туристов на полюс. Так что на полюс можно попасть. Но в том году я был на полюсе, я вам скажу... Ну, меня полюсы меньше интересуют, чем вот эти вот...

БЫКОВ: Я под полюсом имею в виду Арктику.

БОЯРСКИЙ: А, в Арктику как попасть? Ну, можно попасть в экспедицию, во-первых, работая. А во-вторых, ходят и туристы, немало групп, которые...

БЫКОВ: Ну пригласите же меня, я же напрашиваюсь! Неужели непонятно...

БОЯРСКИЙ: Пожалуйста! Давайте в состав экспедиции на следующий год. В этом уже всё забито. Мой отряд уходит последним, все отряды ушли уже, три других. А последний отряд уходит на "Михаиле Сомове" через 2-3 недели.

БЫКОВ: Понятно. Ну что ж, все в Арктику! Давайте попрощаемся с нашими радиослушателями.

БОЯРСКИЙ: Всего вам доброго, удачи во всех делах и хороших путешествий, в том числе и в Арктику!

БЫКОВ: Спасибо вам за то, что были с нами. У нас в гостях был Пётр Владимирович Боярский, заместитель директора НИИ культурного и природного наследия имени Лихачёва, а главное – начальник морской арктической комплексной экспедиции, членом которой в следующем году станет и ваш покорный слуга! Вот такая история. Но это ещё не всё!