Надвратные иконы Кремля (эфир от 30.09.2010)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Надвратные иконы Кремля

В гостях: Михаил Якушев, первый вице-президент Фонда Андрея Первозванного и Центра Национальной Славы.

30/09/2010 20:05

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков. Сегодня у нас в гостях первый вице-президент Фонда Андрея Первозванного и Центра национальной славы России Михаил Якушев. Тема программы: "Надвратные иконы Кремля". Я её так для себя обозначил, но, надеюсь, мы поговорим не только об этом очень конкретном моменте, связанном с жизнью нашей страны сейчас, но и о работе фонда в остальных аспектах. Потому что всё это перекликается, всё это завязано на какой-то общий идеологический посыл, замечательный совершенно, на мой взгляд.

Но начнём всё-таки мы с этого конкретного факта, с этой конкретной истории, которая, кстати, ещё не завершилась, насколько я понимаю, потому что сделано ровно половина. Речь шла о том, что не так давно стало понятно, что на двух башнях Московского Кремля, а именно Спасской и Никольской, как раз тех, которые выходят на Красную площадь, которые являются самыми стройными и уж точно одними из самых высоких башен Московского Кремля, были обнаружены надвратные иконы, судьба которых после 1917 года была совершенно неясной. Никто толком этой судьбой не интересовался, мы их трагически потеряли, как считала часть русского народа, ну, другая часть считает по-другому – "и слава богу, что потеряли", – это их право. Так вот, иконы Спаса мы вернули. И 30 августа...

ЯКУШЕВ: 28-го, на Успение Богородицы.

БЫКОВ: Да, на Успение Богородицы патриарх всея Руси Кирилл её освятил. Заново, можно сказать, потому что она наверняка была освящена в своё время, да?

ЯКУШЕВ: Конечно.

БЫКОВ: И в церемонии участвовал президент России Дмитрий Анатольевич Медведев. Был сильный дождь... Ну, о личных впечатлениях от этой церемонии чуть попозже. Всё-таки закончили половину дела, теперь идёт работа по Николе Можайскому – так называется та икона, которая находилась над воротами Никольской башни. Я ничего не перепутал, не наврал? Как идёт процесс?

ЯКУШЕВ: В общем и целом, ничего не перепутал и не наврал. Тогда, если можно, поскольку я по образованию историк, попробуем вернуться к истории, поскольку в той скупой информации, которую мы получали из центральных СМИ, с каналов телевидения, даже "Евроньюс" осветил эту тему, конечно, у зрителя и у слушателя нет чёткого понимания, что произошло.

И в этом таится такая интрига, которая, конечно, должна закончиться, и слово правды нужно донести, потому что это очень нужно для нас, для тех русских людей, которые спустя много лет начинают по-новому смотреть на те вещи, на которые мы смотрели, даже не задавая себе вопроса, а что может быть за этой дверью, что может быть за этим сокрытием. То есть, получается действительно история вокруг нас, которая дышит, живёт, и в какой-то момент наступает такой период, когда она открывается и поражает всех присутствующих. Вот это тот случай, когда все были поражены. Никакого здесь знатока, который бы хранил как завет эту тайну и в своё время, в нужное время, как ему показалось бы, выдал её, нет. Всё гораздо прозаичнее, но в то же время живее, чудеснее и промыслительнее.

БЫКОВ: В принципе, это чудо, без всякой натяжки.

ЯКУШЕВ: Да. Вот слово "чудо", наверное, самое ёмкое и самое точное. Потому что любой человек, который имел отношение к этой теме, он так и говорит. У учёных это сразу звучало буквально с первого дня – это научное открытие. Многие что-то говорили своё, "сенсация" – вот такое тоже слово. Но и то, и другое подпадает под ёмкое и очень краткое понятие, русское слово "чудо". Потому что ведь на самом деле, что вот это чудо раскрывает? Действительно, это было открытие, потому что это было сокрыто от наших глаз, вот пелена такая белая висела у всех нас, и шурфы, натурные съёмки показали, что там всё-таки что-то есть.

А если по порядку, то, уважаемый Михаил Юрьевич, я попробую отмотать вот эту хронологическую ленту чуть-чуть назад, и начну с того, как в фонд пришёл епископ, тогда ещё Бостонский, Русской зарубежной церкви, епископ Михаил, в миру – Семён Донсков.

БЫКОВ: Это ныне...

ЯКУШЕВ: Ныне епископ Женевский и Западноевропейский Михаил. Человек удивительный, выходец из донских казаков. Его папа Василий Донсков ровно 90 лет назад вышел из Крыма с частями добровольческой русской армии и около года провёл на Лемносе перед тем, как эмигрировать уже в Европу, и оттуда и пошёл корень. Родился Семён Васильевич Донсков в 43-м году в Париже. И надо сказать, что приход владыки Михаила к нам фонд был вызван тем обстоятельством, что возникла идея в фонде восстановить Марфо-Мариинскую обитель. И мы разрабатывали план к столетию со дня основания великой княгиней Елизаветой Фёдоровной, вдовой бывшего генерал-губернатора Москвы, великого князя Сергея Александровича Романова, дяди императора Николая II.

Так получилось, что владыка говорил о том, что сейчас готовится заседание совместной верховной комиссии Московского патриархата и зарубежной церкви, и одно из стремлений Зарубежной церкви было, чтобы Московский патриархат содействовал замене красных звёзд на башне Кремля на исторические двуглавые орлы с коронами. И одновременно как было бы хорошо восстановить надвратные иконы Кремля на кремлёвских башнях.

БЫКОВ: То есть, в этот период было полное убеждение, что вот эти места, представляющие из себя сплошную красную кирпичную кладку, под ними ничего нет и быть не может, потому что после того, как случились события 17-го года, иконы были... Во-первых, Никола Можайский был вообще расстрелян. Ну, а потом они были сняты, разбиты, каким-то образом уничтожены. Вот в этот момент, когда пришёл владыка Михаил, было полное представление, что надо просто писать иконы заново, мозаику выкладывать, ставить на это место и таким образом восстановить историческую справедливость. Я правильно понимаю?

ЯКУШЕВ: Нет, нет. Во-первых, эта постановка вопроса повергла нас в смятение и изумление.

БЫКОВ: По поводу звёзд и орлов?

ЯКУШЕВ: Нет, по поводу звёзд было понятно, мы знали, что там было. А по поводу икон, это, конечно, для нас... Ну, если я заканчивал институт стран Азии и Африки при МГУ, это историческое здание Московского государственного университета, то в неделю раза два-три я выходил, и прогуливался по Александровскому саду и Красной площади.

БЫКОВ: Там были замечательные пирожки жареные и кофе с молоком из ведра. Точно.

ЯКУШЕВ: Да, да. И мне бы тогда задаться вопросом, но я тогда был даже некрещёный и член партии. И, надо сказать, этот вопрос меня тогда просто не занимал. А вот такая постановка вопроса удивила, потому что мы-то понимали, что мы не видим никаких икон, неужели они там действительно были?

И этот вопрос уже через год не давал нам покоя. И наш руководитель, председатель попечительского совета Фонда Андрея Первозванного и Центра национальной славы Владимир Иванович Якунин попросил владыку прислать что-то по этой теме. Владыка тогда сказал, что у него где-то должна была сохраниться копия фотографии, взятая с иллюстрации, опубликованной в одном эмигрантском издании в Канаде. На этой фотографии был изображён Николай Чудотворец, прозываемый в народе Можайский, и это была фотография башни Московского Кремля, и он постарается её найти.

 Вот где-то в течение года он искал, нашёл и прислал Владимиру Ивановичу. Но на ней предстал образ святителя Николая Чудотворца несколько для нас непривычном виде: в правой руке он сжимал меч, а левая рука была отстрелена, а в левой руке по канонам должен был находиться храм-град, маленький храмик...

БЫКОВ: Макет храма.

ЯКУШЕВ: Макет храма-города, который символизировал духовную власть над этим местом. Видно было по фотографии, что следы пуль настолько плотно ложились вокруг, прямо по нимбу Николая Чудотворца, такое было ощущение, что кто-то метко выстреливал из крупнокалиберного пулемёта. Рядом были осколки кирпичной стены, выбоины. Тогда мы ещё не знали, что вокруг Николая Чудотворца исторически находились два архангела: с правой стороны был архангел Михаил, с левой – архангел Гавриил.

БЫКОВ: То есть, это ещё две иконы было?

ЯКУШЕВ: Это были не иконы, эти образы были как бы накладные, из белого материала выполненные, чуть выдавались...

БЫКОВ: А, как барельеф.

ЯКУШЕВ: Рельеф, да, гипсовый рельеф. Но это как бы чуть позже. Но было видно, что сам образ так пострадал, что вот эти кирпичики... Было видно, что это стена, а то, что это кремлёвская стена, не всем приходило в голову. Я повесил этот образ у себя в кабинете, и всех людей, которые приходили, которые были православными, знали историю, занимались иконописью, я спрашивал: "А что это такое?" Никто не ответил, не дал правильного ответа, ответ на этот вопрос тогда знал только владыка Михаил.

И, в общем, тогда я начал интересоваться, что такое Николай Можайский. Вот эта фотография, она очень сильно действует на человека, потому что когда видишь расстрелянный образ, всегда хочется понять, как это произошло. И вот с этого вопроса и начинается работа, которая привела к тому, что необходимо было предложить программу, но на руках кроме фотографии ничего не было. Архивные источники... Предстояла большая работа.

И тогда Владимир Иванович, невзирая на то, что фотографию в эмигрантском издании серьёзно не будут воспринимать, он решается написать письмо тогдашнему президенту Владимиру Владимировичу Путину. Это было в марте 2007 года. И уже произошло это накануне величайшего события – воссоединения двух ветвей Русской православной церкви.

А владыка Михаил и появился в нашем фонде, как раз готовя вот это... В рамках вот этого длительного процесса, который... Когда мы предложили совместный, первый в истории Русской православной церкви, Московского патриархата и Зарубежной церкви, проект по сближению и воссоединению. Тогда мы предложили принести частицу мощей великой княгини Елизаветы Фёдоровны и инокини Варвары из Иерусалима в Москву. Если помните, в 2004 году этот проект состоялся, и он положил начало не только восстановлению Марфо-Мариинской обители, но и теме, которая сейчас уже облетела всю Россию и даже Европу – это надвратные иконы Московского Кремля.

И вот, написав письмо, мы несколько месяцев затаив дыхание дожидались ответа. И только осенью пришёл положительный ответ, который разрешал Владимиру Ивановичу организовать изыскательные работы. И если там что-то будет найдено, то и восстановить. Ну а по умолчанию мы даже написали "и воссозданию". Если бы ничего не было, то пришлось бы не реставрировать или восстанавливать иконы, а воссоздавать.

Мы знали очень хорошо из Интернета, из средств массовой информации, что в 99-м году один батюшка изготовил по размеру вот этих белых киотов мозаичные иконы Христа Спасителя и Николая Чудотворца Можайского. Он передал их патриарху всея Руси Алексию, святейший патриарх передал их Владимиру Владимировичу, новому президенту в 2000 году, Владимир Владимирович передал руководителю администрации, тогда им был Дмитрий Анатольевич Медведев. И эти надвратные иконы не удалось повесить. Поэтому и ЮНЕСКО, и Федеральная служба охраны, и Музей Московского Кремля, в общем, сказали, что они не историчны, поэтому повесить их невозможно.

БЫКОВ: Очень трудно прервать такой насыщенный рассказ, но всё-таки мы прервёмся и послушаем рекламу на радио "Финам FM".

 Реклама.

***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков. А в гостях у нас сегодня первый вице-президент Фонда Андрея Первозванного и Центра национальной славы России Михаил Якушев. Я надеюсь, все у нас в стране знают, кто такой Андрей Первозванный.

А мы прервались на том, что пытались рассказать о том, что такое надвратные иконы Московского Кремля над воротами Спасской башни и над воротами Никольской башни – икона Спаса и Николая Чудотворца, известного в народе как Николай Можайский.

Михаил Ильич, давай продолжим. Как я понял, высшие эшелоны власти, вернее представители этого самого эшелона были уже в курсе того, что вот это чудо каким-то образом может случиться. То есть, сигналы были поданы, сигналы были услышаны и был ответ. И что было дальше?

ЯКУШЕВ: Получив положительный ответ осенью, Владимир Иванович Якунин пишет аналогичное письмо святейшему патриарху московскому и всея Руси. А почему первое письмо президенту нашей страны? Так Кремль является ещё и официальной резиденцией президента.

БЫКОВ: Ну, там же вообще много сложностей: охраняется ЮНЕСКО – раз, официальная резиденция президента – два...

ЯКУШЕВ: В ведомстве Федеральной службы охраны – три. В Росохранкультуре...

БЫКОВ: Росохран – четыре, как памятник. То есть...

ЯКУШЕВ: То есть, очень много было Сцилл и Харибд, в хорошем смысле этого слова, чтобы в этой связи и нам показать, может быть, свою удаль, потому что мы не чиновники, а взаимодействовать нам приходилось с чиновничьим аппаратом. Но поскольку многие из нас, в том числе и я, представляли бывшее чиновничество русское, мы очень хорошо понимаем этих людей. Эти люди очень хорошие, надо просто объяснить, что это духовная часть, это никакая не коммерческая, никакая не рекламная – это восстановление исторической правды и справедливости.

И вот эта философия раскрывала двери тех людей, которые наиболее скептически относились вообще к этой идее или просто поначалу улыбались нам в лицо, говоря, что иконы официально безвозвратно утеряны и утрачены, поэтому...

БЫКОВ: А вообще есть какой-то документ, подтверждающий вот эту официальную точку зрения, что они безвозвратно утеряны и не подлежат?..

ЯКУШЕВ: Вы знаете, интересно, что такого документа до сих пор мы не нашли. Исследовательские работы продолжаются. Но мы пошли другим путём, мы не стали, как делали наши предшественники, заявлять в СМИ о намерениях восстанавливать или хотя бы воссоздавать иконы, новодел, потому что здесь было больше пропаганды, чем дела. И мы решили извлечь уроки из ошибок наших предшественников и эту тему засекретили, то есть официально она у нас нигде не заявлялась.

БЫКОВ: Ну, действительно, ведь до весны даже никто не знал о том, что такое может произойти. Как гром среди ясного неба грянул.

ЯКУШЕВ: Поэтому, вы знаете, не всегда полезно привлекать СМИ, особенно для такого рода исследовательской работы, связанной именно с нашим духовным наследием. Откровенно говоря, а что мы могли бы предъявить, кроме той единственной фотографии, которую привёз нам владыка Михаил?

Поиски наши расширялись, мы решили создать инициативную группу. В инициативную группу вошли руководители большого ранга: возглавил группу Владимир Иванович Якунин, пригласил туда руководителя ФСО Евгения Алексеевича Мурова, коменданта Кремля Сергея Дмитриевича Хлебникова, руководителя Росохранкультуры Александра Владимировича Кибовского, генерального директора Музеев Московского Кремля Елену Алексеевну Гагарину, Сергей Евгеньевич Щеблыгин, президент наших фондов вошёл туда, и ваш покорный слуга. Вот эта группа, она должна была собраться и как бы предложить что-то.

А что предложить, если мы ничего не знаем, мы не можем, у нас есть только желание и какая-то... Ну, не догадка, нет. Желание просто подступиться к киотам и сделать вот эти пробные шурфы. Но для этого необходимо, как минимум, вот это количество людей, не просто количество людей, а людей, которые могли бы допустить нас к этой работе, даже уже после того, как Владимир Иванович Якунин получил официальное разрешение от президента и патриарха.

И вот для того, чтобы успешно развить это разрешение и благословение нашего руководителя и нашего патриарха, было принято традиционное для нашего фонда решение – создавать при этой инициативной группе рабочую группу, которая бы непосредственно и занималась исследовательскими работами, получением разрешения на допуск к секретным материалам и подключением тех учёных, которые могли бы в той или иной степени пролить свет на данный запутанный вопрос, либо оказать содействие...

БЫКОВ: Технологическую помощь.

ЯКУШЕВ: Да. Надо сказать, эта группа была...

БЫКОВ: А вот сходу вопрос возникает. Ведь существуют же какие-то суперсовременные средства исследования материальных поверхностей. Я не специалист, для меня техника – это вообще тёмный лес, но я предполагаю, что если мы в космосе Юпитер изучаем, наверное, можно было как-то просветить.

ЯКУШЕВ: Вы знаете, Михаил Юрьевич, правильно говорите, потому что члены рабочей группы сделали упор именно на это – давайте докажем самим себе, что там что-то есть, и что там есть. И мы избрали этот путь, как мне тогда казалось, это был путь в никуда, путь провальный. Но потом, уже после этого, я пересмотрел свою точку зрения, потому что как светский человек могу сказать, что да, этот путь провальный, но он тоже был важный, потому что он нас надоумил всё-таки изменить философию наших изыскательных работ.

Но мы много увидели людей, которые были заинтересованы, и тех, которые очень скептически относились. В том числе нам пришлось освободиться от некоторых людей в рабочей группе, которые не только пассивны, но вот этот скепсис очень влиял на общий настрой рабочей группы. Когда ты сомневаешься – это понятно, ты излагай свои сомнения, но предлагай варианты. А, представляете, учёные, доктора наук обещают, что сделают что-то, но проходит большое количество времени, а обещанное, хотя бы чем-то обозначить результат, что что-то проделано – этого не было показано.

Поэтому рабочая группа пополнялась людьми, которые всё-таки настроены на то, что надо любыми способами добиться разрешения официальных властей, помимо нашего государственного и духовного руководителя, чтобы можно было им доказать, этим властям, что там что-то есть, и это необходимо сделать. И получилось так, что эти два года, даже два с половиной, а в целом весь процесс шёл больше трёх лет, надо сказать, что получилось очень промыслительно, потому что...

Вот когда у нас в рабочей группе Сергей Владимирович Мироненко принёс документ и передал потом его Владимиру Ивановичу, документ очень был интересен тем, что в нём... А это документ от 1925 года, где говорится о нецелесообразности уничтожения икон (не говорилось, какие иконы, но кремлёвские иконы), потому что о нас плохо подумают на Западе. И вот этот документ вселил в самых отъявленных скептиков надежду, что иконы могли быть не уничтожены. И для нас это было как глоток свежего воздуха, новый импульс, потому что все скептически относились.

И уже в конце 2009 года большинство людей было, которые говорили, что да, надо вскрывать. И Владимир Иванович тогда обратился к руководителю ФСО, члену инициативной группы Евгению Алексеевичу Мурову письменно, попросил всё-таки вскрыть киоты, получить доступ к киотам. В феврале было принято решение положительное инициативной группой, в феврале 2010 года. И Евгений Алексеевич Муров разрешил. Единственное, он предупредил, что это необходимо сделать или до майских праздников, или после майских праздников до 12 июня, маленькое такое окошко, или после 12 июня, после вот этих праздников, чтобы можно было не только вскрыть, но и провести реставрационные работы, если будет необходимо.

БЫКОВ: Вот слушаю-слушаю и думаю: с одной стороны, совершенно очевидно, оказалась перед группой людей задача, такая задача, которую не люди перед людьми ставят, с другой стороны, вспомнилась Московская олимпиада, ремонт Московского Кремля. Как-то всё простенько было. Там не то, что 5 на 5 квадратных метров каменную кладку срубали, там куски стен меняли без вопросов, и вот эти деревянные крыши на башенках меняли, и новые системы сигнализации, оповещения ставили тогда. В общем, как-то быстро, чётко делали. А тут было какое-то необъяснимое метафизическое противодействие тому, что вы задумали.

ЯКУШЕВ: Совершенно так. И вот эта фраза, которая просто засела у меня в голове как гвоздь: "Вы понимаете, к какому объекту вы просите допуск? У нас гвоздь нельзя забить в стену".

БЫКОВ: Однако фильм снимать Никите Михалкову на Соборной площади Кремля можно. А лошади, насколько я знаю, какают при этом процессе очень интенсивно, потому что яркие софиты, жарко.

ЯКУШЕВ: Но надо отдать должное нашим коллегам по инициативной рабочей группе из ФСО. Потому что мы, во-первых, заметили внутреннее желание докопаться до истины. И надо сказать, что когда мы выбирали время, они нам и подсказали: "Вы знаете, у нас сейчас идут плановые реставрационные работы, поэтому нанятые вами реставраторы, которые подъедут к Спасской башне и Никольской, не вызовут никаких подозрений. И это будет лучше сделать именно сейчас, весной, хотя бы узнать, есть там что-то или нет".

И так оно и было. В конце апреля, 23 и 27 апреля первые шурфы были сделаны на Спасской башне, и они дали сразу положительный результат. То есть, когда вскрыли и увидели, что за белой штукатуркой находится сетка металлическая, а там видно даже живопись и видно, что золотые краски, увидели даже книгу Спасителя, тогда уже сделали предположение реставраторы, что это Спас Смоленский. А Николу Чудотворца, когда мы вскрывали, я уже не выдержал, поднялся сам, смотрел, как это происходит. На уровне груди был сделан первый зондаж, и было видно, что...

БЫКОВ: То есть, это узкий шурф? Сверло?

ЯКУШЕВ: Нет, это квадратики, приблизительно 20 на 20.

БЫКОВ: То есть, их отбивают, вынимают...

ЯКУШЕВ: Их аккуратно вырубили, увидели эту сетку, увидели, что есть остатки красок, не видно каких. Сделали фотосъёмку, и тогда уже для нас сенсация состоялась, чудо, которое, так сказать...

БЫКОВ: А рассказать нельзя!

ЯКУШЕВ: Вы знаете, когда комендант Кремля делал первые снимки на Спасской башне, он потом сказал, что потом две ночи просто не спал. У него от радости было... И он говорит: "Михалыч, ну как можно скрывать это от православной общественности? Ну, давайте скажем!" Но, повторяю, это было накануне майских праздников, и майские праздники идут своим чередом. Прошло 9 мая, и 11 мая как в "Интерфаксе" представители инициативной группы собрали конференцию и сообщили городу и миру о том, что произошла вот эта сенсация, вот эта историческая находка, которую мы с вами называем чудом. Это 11 мая.

И тут уже мы стали думать над планом дальнейших работ, с чего начать – с Николая Чудотворца Можайского, фотографии которого есть. Надо сказать, что ведь кроме этой фотографии фактически на руках ничего у нас не появилось, и документа, представленного Сергеем Владимировичем Мироненко, директором Государственного архива Российской Федерации. И, чудо, что вскрытие иконы показало, что это действительно Николай Чудотворец. Когда мы начали уже искать по Интернету, в дореволюционных изданиях мы стали натыкаться на информацию, которая показывала, что в советских изданиях эта тема по идеологическим причинам была не актуальна. А вот их закрытие, и почему никто не помнит, почему учёные не помнят – это первоначально вызывало много вопросов, но потом мы нашли ответ на этот вопрос.

Понимаете, они были в 18-м году... 1 мая была массовая манифестация с участием Ленина и представителей Совнаркома. И 1 мая, это описано несколькими людьми, состоялось чудо на Красной площади. Поскольку в марте приехало новое правительство большевиков из Петрограда, они решили въехать в Московский Кремль. И в марте они остановились в "Национале", и потом готовились въехать туда и закрыли иконы красным кумачом. И так получилось, что кумач этот разорвался на глазах у многотысячной толпы, и материя упала. И один архиерей принёс эту материю в дом, и увидел, что она была разрезана как бритвой.

БЫКОВ: Так, ну что же, мистика продолжается. Мы продолжим наш полный мистики разговор после того, как послушаем рекламу на радио "Финам FM".

Реклама.

***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков. Сегодня у нас в гостях первый вице-президент Фонда Андрея Первозванного и Центра национальной славы России Михаил Якушев. Мы говорим сегодня об одном событии, не так как обычно бывает в программе "Вот такая история", но событии, которое каким-то узким, локальным назвать невозможно, язык не поворачивается. Это событие – открытие надвратных икон Московского Кремля на Спасской и Никольской башне, и, в общем-то, история вопроса. Хотя история эта недолгая, она насчитывает, как вы рассказываете, Михаил Юрьевич, всего три...

ЯКУШЕВ: С 2004 года.

БЫКОВ: С 2004 года, но она насыщена массой всяких событий, нюансов, каких-то мистических совпадений. Вот вы мне рассказывали о том, что в тот момент, когда Спас был открыт над воротами Спасской башни, из них как раз вышел бывший президент Соединённых Штатов Билл Клинтон, который неоднозначную роль сыграл в истории новой России, внёс свою лепту в то, что у нас в стране до сих пор происходит. И, в общем, дьявол изыди! Можно и так толковать это событие. Именно в эту секунду, в эту минуту выходит?

ЯКУШЕВ: Да, абсолютно так. И свидетелем являлся и комендант Кремля, и люди стояли с канала "Культура", которые засняли этот выход. Потому что когда он выходил, действительно непонятно было, он как-то выходил какой-то растерянный... Я ему даже помахал рукой, чтобы он чувствовал себе спокойнее. И он почувствовал себя уверенней, и направился как раз прямо в мавзолей Ленина. Оттуда он потом вышел, обошёл могилы советских...

БЫКОВ: Уже более уверенный.

ЯКУШЕВ: Уже более, может быть, уверенный, обошёл могилы советских руководителей, прошёлся вдоль кремлёвской стены, потом пересёк Красную площадь, сел на свои лимузины и с представителем посольства США отбыл. Но в этом смысл какой-то... Вот мы пошутили тогда... Действительно, посмотрите, Спас открывается, в этот момент реставраторы открывали образ Христа Спасителя, и уже, по-моему, больше половины было открыто. Вот этот процесс был долгий, а выход бывшего президента США был гораздо короче, но мы посмеялись и сказали, что Спаситель открывается, а злой дух из Кремля выходит. И это, конечно, нас очень порадовало.

А если серьёзно, то, вы знаете, можно рассказать детали... По телевизору вы наверняка видели, каждый репортаж был очень подробный, и можно в Интернете уже эту информацию почерпнуть, в том числе и видеоизображение. Я бы, наверное, просто сказал бы, что мы сейчас совместными усилиями Фонда Андрея Первозванного, компании "Единая Медиагруппа" и телеканала "Культура" находимся на завершающем этапе подготовки документального фильма о надвратных иконах Кремля. И подробно вы сможете с ним ознакомиться, я думаю, через две-три недели.

Забегая вперёд, могу сказать, что сейчас осуществляется реставрация, восстановление образа Николая Чудотворца. И Николай Можайский, если после расстрела Кремля в 17-м году его в народе прозывали Николай Раненый до закрытия, то сейчас, я надеюсь, он будет восстановлен во всей своей красе. Но в назидание нам непомнящим, что делали мы ещё 90 и даже меньше лет тому назад, нам бы неплохо иметь образ Николая Чудотворца Можайского "раненого" где-то внизу в полный рост, чтобы это было для нас памятью и горьким уроком, как русский шёл против русского. Мы об этом тоже будем говорить в фильме.

Но что в фильме очень важно? Мы впервые назовём имя человека, который участвовал в сокрытии иконы и его тяжёлой судьбе. Возможно, этот человек достоин того, чтобы о нём был создан отдельный фильм. И так интересно, что такие люди, которые жили тогда, неизвестны для многих людей...

БЫКОВ: Прошу прощения, я не понял. Человека, который спас, который не уничтожил, а скрыл?

ЯКУШЕВ: Да.

БЫКОВ: И это было внутреннее решение, идущее вопреки приказу?

ЯКУШЕВ: Вот мы тогда расскажем, вы узнаете имя этого человек и что им двигало. Я повторяю, что он достоин того... Формат фильма 39 минут, и в нём, конечно, не сказать. А рассказать об этом удивительном человеке надо по многим критериям. Слава богу, что у нас такие люди были.

БЫКОВ: Ну, я думаю, господь поможет рассказать об этом человеке. А нам, мне кажется, нужно сейчас рассказать вот что. Мы коснулись многого, что было после 17-го года, и то, что было входе обнаружения, реставрации и открытия Спаса. А что было до 17-го года? Когда эти иконы появились над Кремлём, что они видели в своей жизни? А видели они, видимо, многое. Хотя они видели и всё, что было после 17-го года, сквозь...

ЯКУШЕВ: Конечно, конечно. Я уверен, они благословляли те полки, которые шли в 41-м году, и те покрова небесные, которые закрыли Красную площадь от немецкой авиации, это тоже их рук, их духа дело. Надо сказать, что очень важный вы подняли вопрос, и на это мы тоже хотим обратить внимание в нашем коротком документальном фильме, что представлял собой Московский Кремль. И до сих пор он не перестаёт удивлять, потому что...

Вот Гагарина заявила, что это самый неисследованный объект в Музеях Московского Кремля. Видите, вот такое заявление. И я где-то могу с ней согласиться, потому что Кремль нами больше воспринимается как центр сосредоточения государственной власти, светской власти, как Музеи Московского Кремля, как место, где очень много церквей. Ну, я образно так говорю, потому что я очень много разговариваю с людьми, пытаюсь спросить, а что для вас Кремль. Вот я передаю светскую точку зрения человека, не очень разбирающегося в истории. А для людей досоветского периода Кремль являлся...

БЫКОВ: Сакральное место, безусловно.

ЯКУШЕВ: Это святое сакральное место русского православия. Сказать, что это сердце России – это правильно. Лучше сказать, чем Михаил Юрьевич Лермонтов, не скажешь – он сравнил это с алтарём. И эту тему продолжил епископ Камчатский Анисимов. Нестор Анисимов написал отчёт по поручению Всероссийского архиерейского Собора, который избирал патриарха. Он с риском для жизни пробрался в расстрелянный Кремль, а разрушенный Кремль, описал его, сфотографировал и представил отчёт, а потом издал брошюру, за которую его тут же арестовали.

Слава богу, через месяц ему удалось выйти, а потом бежать в Харбин. И он остался жить в советское время, стал митрополитом, слава богу. Но то, что он описал, надо всем читать, потому что мы, когда заявили о нашей находке, то во всех изданиях обращали внимание и представителям СМИ давали вот этот доклад епископа Нестора Анисимова.

Он вообще говорит, что если Москва есть, несомненно, сердце России, то алтарём этого сердца является Кремль. Лучше не скажешь, потому что это алтарь. И с этим алтарём так поступить в 17-м году – прямой наводкой расстреливать из пушек и выкуривать засевших там юнкеров, обещая им жизнь взамен на то, что они сложат оружие. Получилось так, как и во Французской революции: взятие Бастилии, "выйдите, мы не тронем", а потом уже головы...

БЫКОВ: Но Бастилия – тюрьма, а не алтарь всё-таки. Принципиальная разница.

ЯКУШЕВ: Согласен. Но всё-таки философия революционеров – обмануть. Она обманная такая, лукавая философия, она присутствовала и здесь. Вот они вышли, и никому не удалось спастись. Здесь бить по храмам... Пострадали буквально все монастыри и церкви – Чудов монастырь...

БЫКОВ: Взорванный впоследствии.

ЯКУШЕВ: В 1929 году, да. Но это была прелюдия к тому, что было с Кремлём чуть позже, когда туда въедет, как назвал епископ Нестор Камчатский, самозванная власть. В марте заехало правительство из Петрограда. И Троцкий всегда был недоволен, что видел этого Спаса в таком полуразрушенном виде, киот отбитый, а сверху слушается "Интернационал", а поднимает голову – там орлы со сбитой тогда ещё короной. И он предлагает поменять их на серп и молот. Значит, это предложение Троцкого.

В 30-м году Троцкого удаляет Сталин из страны, а через пять лет товарищ Сталин водружает туда небезызвестные звёзды, которые через два года были заменены на рубиновые звёзды. То есть, идею Троцкого воплотил Иосиф Виссарионович Сталин, и символ звезды становится для России, для советского руководства, для военных, символом доблести и уважения.

БЫКОВ: Вот тут опередили вы меня, я, собственно, к этому хотел в третьей части приблизится. Потому что в начале сказал о некоторых личных впечатлениях 28 августа, когда народу открылся Спас над Спасской башней. И вот стояли мы тогда большой группой, причём помимо тех людей, которые были приглашены, пришла масса людей на Красную площадь. Лил жуткий ливень с холодным ветром с Васильевского спуска от Москвы-реки, как проверочка такая, "выдержите церемонию или побежите в своих дорогих костюмах прятаться по машинам". Выдержали! Без ложной гордости об этом говорю, просто констатирую.

Но вот стоял я тогда в ожидании президента и патриарха, перед его подъёмом и освящением иконы, смотрел, и шальная мысль пришла в голову... Вижу, на высоте трепещет на ветру государственный штандарт бело-сине-красный, российский штандарт, который был отменён советской властью; примерно на этом же уровне рубиновые звёзды – символ советского периода; под рубиновой звездой Спасской башни – икона Спасителя, которая столько претерпела от этой самой звезды; правее и чуть ниже – надпись (причём одинаковыми буквами, то ли все большие, то ли все маленькие) "Ленин", ну и, соответственно, мавзолей. А за ним те самые могилы советских руководителей, к которым так трепетно проходил Билл Клинтон. И, надо сказать, что могилы там есть разные, там есть очень достойные люди – там и космонавты лежат, и военные деятели лежат, Рокоссовский, по-моему, там. Но там есть такие персонажи, которые достойны иной участи.

Как всё это монтируется в одном пространстве, и долго ли это будет так монтироваться? Вот ваша точка зрения как человека, который находится в этой идеологической каше, разговаривает с людьми, которые, работая на очень высоких этажах власти, я думаю, тоже придерживаются разных точек зрения. Кому-то дорого одно, кому-то другое, кому-то первое и второе, а кому-то ничто. Что делать-то? Так и будем мы, наверное, подходить к заключительной части разговора.

ЯКУШЕВ: Несомненно, этот вопрос встанет. И я тогда в ответ представителю одного телеканала, мне задали этот вопрос, я тогда сказал: "У бога нет невозможного, господь всё управит". Вы знаете, больше даже и не хотел бы говорить, потому что Советский Союз в 91-м году прекратил существование, мы сменили государственные символы, не все правда, преемственность тоже присутствует.

Но ведь иконы... Если смотреть открытие икон как попытку человеческого ума, разума или настырности это сделать, то я отвергают эти предположения, потому что понимаю, что то, что мне казалось, что какая-то задержка, нам не дают, не получается... Да нет, наверное, это всё-таки больше промыслительное. Не нужно было тогда открываться, даже в прошлом году не надо было. Вот 90 лет в этом году, в этом году мы отмечаем 90 лет исхода русской армии и фактическое окончание Гражданской войны. Вот Гражданская война, получается, 90 лет спустя, она же не закончилась, раз у нас на теледебатах о том, восстанавливать орлов или снимать звёзды, если эта тема пока проигрышная для сторонников того, что звёзды надо убирать. Они пока ещё в меньшинстве, но, повторяю, всё начинается с понимания, о чём мы говорим.

И вот мы в фильме постарались сказать о том, что Кремль это не только резиденция правителей. Кремль, прежде всего, это крепость-монастырь. Русские монастыри, в отличие от восточно-православных монастырей отличались тем, что это были оборонительные сооружения, и Кремль сохраняет в себе все атрибуты крепости, крепостного сооружения, оборонительного сооружения, в том числе и все атрибуты монастыря. Поэтому при входе в этот монастырь, в любой монастырь, положено снимать шапки, нельзя курить. Над всеми вратами в монастыре висят иконы, в Кремле это тоже присутствует...

БЫКОВ: Стало присутствовать.

ЯКУШЕВ: Стало присутствовать. И слава богу, что... Мы хотим сохранить Кремль как памятник архитектуры и зодчества советской эпохи или вернуться к тем атрибутам, которые были присущи до въезда туда вот этой группы товарищей?

БЫКОВ: Ну что ж, я понял. Тем не менее, сохраняю на сей счёт собственную точку зрения, и подкрепил бы её таким образом. Раз уж Кремль является резиденцией высшей власти России и несёт на себе всю её атрибутику, то он должен нести на себе всю её атрибутику. А государственной атрибутикой Российской Федерации, напоминаю, является бело-сине-красное полотнище, гимн (не будем сейчас это обсуждать) и двуглавые орлы, а вовсе не рубиновые звёзды. Давайте прощаться.

ЯКУШЕВ: До свидания.

БЫКОВ: Спасибо, что были с нами.

ЯКУШЕВ: Спасибо, что пригласили.

БЫКОВ: С вами была программа "Вот такая история", её автор и ведущий Михаил Быков, гость в студии – Михаил Якушев, вице-президент Фонда Андрея Первозванного и Центра национальной славы России. До свидания. Вот такая история. Но это ещё не всё.

© Finam.fm