Николай Юденич (эфир от 14.12.2011)

Николай Юденич

В гостях: Андрей Марыняк, историк, старший научный сотрудник Дома Русского Зарубежья им. Солженицына.

14/12/2011 22:05

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история. Люди войны". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков, а в гостях у нас сегодня Андрей Марыняк, историк, старший научный сотрудник Дома русского зарубежья имени Александра Исаевича Солженицына.

МАРЫНЯК: Добрый вечер.

БЫКОВ: Добрый вечер. Мы, кстати, уже встречались некоторое время назад, говорили мы о генерале Врангеле. Сегодня мы будем говорить еще об одном генерале того же временного отрезка – видать, у нас с Андреем планида такая. Не буду томить, фамилия нашего сегодняшнего человека войны – Николай Николаевич Юденич, генерал от инфантерии, георгиевский кавалер II, III и IV степени.

Прежде, чем мы пустимся в зажигательный рассказ о жизни и подвигах этого человека, хотелось бы поделиться следующим, что я на него раскопал у великого русского писателя Александра Ивановича Куприна, который, кстати говоря, неоднозначно относился к русской армии, особенно в ранний период своего творчества.

МАРЫНЯК: Но потом перековался.

БЫКОВ: Да, потом перековался, потому что одно дело – писать об армии, которая стояла в дальних гарнизонах, и действительно офицеры где иногда выпивают, а совсем другое дело писать об армии, которая воюет в 1918 году с отрядами Красной гвардии под Петроградом, и где, собственно, сам Куприн вступил добровольно в ряды Северо-Западной армии Юденича, стал военным корреспондентом, редактором газеты "Приневский край". И, собственно, цитата – она довольно длинная, но вот что особенно хотелось подчеркнуть: "Но по натуре храбрый покоритель Эрзерума был в душе – капитан Тушин, так славно изображенный Толстым".

Вот от этой фразы в оценках самого Николая Николаевича Юденича и хотелось бы оттолкнуться. Надеюсь, многие помнят персонаж романа "Война и мир". Вот капитан Тушин, с одной стороны – настоящий, простой, вышедший из младших офицеров, офицер русской армии, командир батареи, и отношение к нему очень такое теплое у читателя, что человек всю жизнь выполнял свой долг. С другой стороны, простоват, не так уж и амбициозен, в общем, ничего особенного – офицер и офицер. Вот такая вилка в оценках. Насколько Куприн точно подметил тушинское происхождение генерала Юденича? Как вы думаете?

МАРЫНЯК: В принципе, на мой взгляд, достаточно интересное сравнение, пожалуй, в общем, для широкого читателя понятное. Потому что действительно, у Николая Николаевича Юденича не было никакой особой позы, такого позерства...

БЫКОВ: Врангелевщины.

МАРЫНЯК: Врангелевщины в показном ее варианте. В то же время человек действительно отличался скромностью, заботой о подчиненных, и, в общем-то, сложно сказать, были ли амбиции у Юденича столь уж велики, как амбиции человека, желающего сделать карьеру, в данном случае в военном деле.

Создается такое впечатление, что Николай Николаевич Юденич поднимался по служебной лестнице достаточно быстро, достаточно хорошо, но как бы не рвясь наверх, а в общем…

БЫКОВ: Выполняя свой долг.

МАРЫНЯК: Выполняя долг и в силу обстоятельств, принимая, порой, на себя важные решения, порой вынужденный заслонить собой вышестоящее начальство, надавить, переменить его точку зрения, но в итоге была победа.

БЫКОВ: Но вот эта простота, которую в данном случае никоим образом нельзя сравнивать с воровством, вот это чувство долга, восхождение по служебной лестнице и так далее, и так далее, недостаток, если можно так выразиться, амбиций или просто их отсутствие, в современном смысле слова...

МАРЫНЯК: Пожалуй, да.

БЫКОВ: …Может быть, это тоже играет свою роль в связи с тем, что мы-то Николая Николаевича Юденича практически не знаем. Если посмотреть его послужной список – 13 орденов, последний человек, который в истории Российской Империи (ну, и с учетом возрожденного ордена Святого Георгия в том числе) награжден II степенью, действительно, победитель крупных сражений, человек, который не взял, конечно, Петроград 1919 году, да и не мог, наверное, его взять, но совершил такой коллективный... организовал коллективный подвиг, в тот момент, который очень достойно себя вел в эмиграции, и при этом мы ничего не знаем. Он остался в тени у того же Врангеля, уже упомянутого, у того же Деникина, у того же Колчака. Да вот, мы перед программой говорили, о Миллере, командующем Северной армией, которая базировалась в районе Архангельска, говорят сейчас больше чем о Юдениче. Это его природа такая или здесь есть какие-то другие объяснения?


Андрей МарынякМАРЫНЯК:
Отчасти природа, отчасти можно вспомнить, например, мнение того же Александра Ивановича Куприна, почему не слышно о собраниях северо-западников в отличие, допустим, от ветеранов белой борьбы на других фронтах, и по мнению Куприна настолько был силен психологический накал вот этого месячного наступления на Петроград осенью 1919 года, настолько люди вымотались и превзошли все свои физические и, главное, психологические возможности нервные, что он сравнивает, в общем-то, чинов Северо-Западной армии с лунатиком, который посреди ночи спокойно проходит между двумя небоскребами по узенькой дощечке, а днем смотрит вниз и сердце у него обрывается. И каждое воспоминание о минувшем, об этом страшном походе было болезненно и крайне тяжело для его участников.

А для Николая Николаевича, я думаю, это было тяжело вдвойне в силу того, что он действительно возлагал надежды на взятие Петрограда. Пожалуй, он один мог взять бы Петроград, но этого не случилось.

Опять же, позиция Николая Николаевича в эмиграции достаточно скромная. Он, в общем-то, достаточно скромно жил в Каннах и проявлял заботу, что интересно – это один из немногих, сравнительно, главнокомандующих, которые смогли создать возможность хоть как-то помогать своим бывшим подчиненным. Например, Северо-Западная армия оказалась, ее чины оказались единственными, кто получил при расформировании армии хоть какое-то материальное вспоможествование на первое время.

Опять же, многие ветераны как борьбы за Петроград, так и боев на Кавказском фронте, часто бывали у Юденичей. Допустим, генерал Масловский, создавший, фактически, один из основных трудов по истории боев на Кавказском фронте в годы Первой мировой войны, в какой-то момент просто переехал к Юденичам, и он называли его членом семьи. В общем, такая тихая, спокойная, во многом благотворительная жизнь пожилого генерала.

БЫКОВ: Усталость. Но я имел в виду немножко другое. Не отношение самого Юденича к тому, что было в его жизни на пике карьеры, который, в общем, этот пика растянулся на достаточно большое количество лет, сколько отношение к фигуре Юденича, как со стороны, скажем так, советской, большевистской пропаганды, так и со стороны нейтральных исследователей, да, в общем-то, и "белых" историков. Вот тут какая-то загадка.

Для меня всегда силком некоего допуска, что ли, к фигуре либо событию в советское время, являлось искусство. Особенно, то самое, главное, которое так любил отмечать господин Ульянов, он же товарищ Ленин, искусство кино. И вот если говорить о добровольческой армии, о русской армии Врангеля, если говорить о колчаковской истории, пусть это Чапаев со всеми пропагандистскими штучками, тем не менее, хотя бы как-то это было. Помнили, теребили память, подчеркивали, что нехорошие были люди, а тут – мертвая тишина.

МАРЫНЯК: Нет, в общем-то, в начале 30-х годов...

БЫКОВ: И причем, я просто мысль закончу, причем тишина, которая распространяется не только на период гражданской войны, где Юденич блеснул кометой, можно сказать, под Петроградом, но и на весь предыдущий период жизни этого человека, который, так на минуточку, наверное, в чинах был самым старшим среди всех белых генералов. Потому что он был полным генералом, генералом армии, говоря современным языком, уже в 1915 году. Он прошел Русско-японскую войну, он прошел всю Первую мировую, причем успешно прошел, в отличие от большинства коллег.

МАРЫНЯК: Даже более чем успешно.

БЫКОВ: Плюс такие мелочи, как Памирский поход и так далее. О чем у нас вообще мало кто помнит. И вдруг (возвращаюсь к вопросу) – тишина. То ли загадка в самой фигуре, или отсутствии PR вокруг нее, как вы только что сказали, то ли какая-то особая точка ненависти, что ли? Может быть, Петроград большевики не могли ему простить, когда пахло вот…

МАРЫНЯК: В принципе, как раз в начале 30-х годов был же фильм то ли "Поход на Петроград", то ли "Битва за Петроград" с очень таким симпатичным и обаятельным Иосифом Виссарионовичем в кожанке, который спасает очередную столицу. А относительно предыдущего, да, в общем-то, можно ли вспомнить какие-либо художественные фильмы, касаемо Первой мировой войны? Скорее нет, чем да, если как-то в фоновом режиме, при экранизациях...

БЫКОВ: Пусть даже в фоновом режиме. Пусть "Хождение по мукам", в конце концов. Пусть недавний "Адмирал", не будем останавливаться на комментариях, но все-таки. Поэтому, собственно, мы к этой фигуре и решили обратиться. Помимо того, что в декабре у нас можно совершенно смело отмечать одну из самых ярких и блистательных побед русского оружия в годы Первой мировой войны, вернее, начало этой победы, сражение при Сарыкамыше на Кавказском фронте, декабрь 1914 года. В общем, сражение, успех которого полностью лежит на плечах и на мозгах генерала Юденича, хотя он в тот момент не был главкомом, брал на себя риски и так далее.

Так вот, давайте начнем тогда с самого начала. Давайте расколдуем, попытаемся эту загадочную фигуру русской истории. Откуда он взялся, начиная, в общем, от фамилии. Вот фамилия, которая, в общем, не аристократический род, мы, кроме Юденича, о Юденичах ничего не знаем.

МАРЫНЯК: Ну, это да.

БЫКОВ: В отличие от многих военачальников. Мы знаем, что у Суворова был сын, который утонул на той самой реке. И так далее...

МАРЫНЯК: Да мы об отцах можем узнать.

БЫКОВ: Вот, и об отцах можно что-то узнать. А тут, вот как – пух! – откуда-то взялся и ушел в небытие, потому что, насколько я знаю, у них с женой детей не было.

МАРЫНЯК: Не было, да. Николай Николаевич Юденич родился в Москве 18 июля 1862 года. Род сам происходил из дворян Минской губернии, но он, как говорится, уже давно расстался с родовыми имениями. Отец его был служащим, по-моему, дослужился...

БЫКОВ: Коллежский советник.

МАРЫНЯК: Да, до коллежского советника.

БЫКОВ: Майор, в общем.

МАРЫНЯК: В общем, сначала Николаю Николаевичу, что естественно для нормальной гражданской семьи, никто не прочил такого военного будущего. Его сначала определили в гражданское учебное заведение, в котором он года не проучился, и в 1879 году...

БЫКОВ: Межевой институт.

МАРЫНЯК: Межевой институт.

БЫКОВ: Он агрономом должен был быть, получается?

МАРЫНЯК: Землемером.

БЫКОВ: Землемером – это, в общем... ну, да, да – землемером.

МАРЫНЯК: В 1879 году соответственно, 17 лет от роду, он поступает в Третье военное Александровское училище в Москве на Знаменке. В общем, очередная перекличка с Куприным, который также учился в этом училище, и в общем-то, в повести "Юнкера" Куприн описывает как раз Третье военное Александровское училище примерно в те же годы, ну, чуть попозже.

БЫКОВ: Наверное, надо отметить, что здание училища сохранилось.

МАРЫНЯК: Да, на Знаменке, сильно перестроенное, но, тем не менее.

БЫКОВ: Надстроенное, да. Там сейчас находятся структура Генерального штаба Российской армии, и его, в общем, может увидеть любой, кто выходит их метро "Арбатская". Посмотри налево – вот стоит на Знаменке Александровское училище знаменитое.

МАРЫНЯК: Это было одно из трех старейших русских военных училищ, которое Николай Николаевич заканчивает в 1881 году и выходит в лейб-гвардии Литовский полк. Достаточно хорошая вакансия, но, опять же, да, Литовский полк – это Третья гвардейская пехотная дивизия, это, в общем, так называемая "желтая" гвардия, прозванная так за лацканы. Дивизия стояла в Варшаве.

БЫКОВ: Тем не менее, он из Московского училища выходит в гвардию, значит, он заканчивал его одним из лучших.

МАРЫНЯК: Безусловно, одним из лучших. Из Александровского училища – здесь большой проблемы не было, так как отборы и обучение были очень тщательные, поставлены на высокий уровень. Прослужив три года строевой службы, Николай Николаевич поступает в Николаевскую академию генерального штаба, которую через три года заканчивает по первому разряду. В общем-то, если смотреть по послужному списку, пожалуй, это единственный этап петербуржской службы Юденича. Больше он в Петербурге, соответственно, ни при дворе, ни в главных управлениях военного министерства не появляется.

БЫКОВ: Можно сказать, что Юденич, в отличие от большинства военачальников Русской императорской армии – наш, московский, коренной?

МАРЫНЯК: Да.

БЫКОВ: Мы уйдем после этого замечательного открытия на небольшую паузу, потом продолжим.

 

Реклама.

***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история. Люди войны". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков, а в гостях у нас сегодня Андрей Марыняк, историк, старший научный сотрудник Дома русского зарубежья имени Солженицына. Наш человек войны сегодня – генерал от инфантерии Николай Николаевич Юденич, кавалер трех степеней ордена Святого Георгия. На минуточку обратите на это внимание, мы это потом обязательно подчеркнем и расшифруем.

МАРЫНЯК: В общем, это даже не редкость...

БЫКОВ: Итак, мы пока застряли на том периоде, пока до Георгиев было еще далеко. Закончил он Николаевскую академию, соответственно, я так понимаю, был уже штабс-капитаном или капитаном...

МАРЫНЯК: Да, начинает службу по генеральному штабу. И, в общем, достаточно значительный ее промежуток с 1892-го по 1902 год у него проходит в Туркестанском военном округе.

БЫКОВ: Скобелевские места.

МАРЫНЯК: Скобелевские места, места, где еще порой постреливают, где предпринимаются серьезные экспедиции на Памир, и вообще, лишний раз понервировать владычицу морей...

БЫКОВ: Британию эту самую. Жириновский ничего нового-то не открыл – сапоги-то мы еще тогда собирались мыть. И границы Индии видели на Гиндукуше?

МАРЫНЯК: Надежд тогда было явно больше. Там служба его проходит достаточно стабильно, и в 1902 году он назначается командиром 18-го стрелкового полка. Соответственно, полк, стоявший на западной границе, как и все стрелковые полки русской армии. И командует он им три года, до 1905-го. Но в этот промежуток начинается Русско-японская война, и как раз 5-я стрелковая дивизия, в состав которой входит 18-й стрелковый полк отправляется на Дальний Восток в Маньчжурскую действующую армию.

В общем, тогда уже появляются у нас, вернее, у Николая Николаевича Юденича и первые Георгиевские награды.

БЫКОВ: Золотое оружие.

МАРЫНЯК: Золотое оружие, да.

БЫКОВ: Но вот при его темпераменте, который мы пытались в самом начале вычислить и описать, спокойный, не амбициозный, аккуратный видимо, иначе как бы он учился с таким блеском, причем везде – и вдруг золотое оружие за храбрость не потому, что он провел какую-нибудь блистательную операцию силами полка, а потому, что лично вел солдат в атаку. Да еще и два ранения, причем в самых страшных сражениях – Сандепу, Мукден.

МАРЫНЯК: Да, безусловно. При этом там, действительно, штыковые атаки, когда командир полка под Сандепу ведет свой полк в штыковую атаку, под Мукденом он вообще в ночной атаке во главе бригады с винтовкой в руках прорывается из японского окружения, в общем, получает второе ранение за войну.

БЫКОВ: Чего-то не стыкуется у нас с этим таким спокойным бесцветным портретом.

МАРЫНЯК: Тем не менее, это как раз показатель, что в минуту необходимости человек мог бросить все на карту, и ни в коей мере, допустим,

личную храбрость или самоотверженность Николая Николаевича подвергать сомнению нельзя. Помимо собственно гражданского мужества, которое встречается еще реже, чем личная или воинская храбрость.

И эти как бы отличительные черты его характера тоже, в общем, остаются несомненными, причем сразу и авторитет среди офицеров полка и бригады. В 1905 году он назначается командиром 2-й бригады, той же 5-й стрелковой дивизии своей. Авторитет среди сослуживцев у него достаточно высок, и как пример уважения к Николаю Николаевичу, в одном из отечественных музеев хранится золотое оружие как раз Георгиевское за храбрость, преподнесенное Юденичу офицерами полка. И надо заметить, что на всю свою оставшуюся карьеру, Николай Николаевич Юденич остался зачисленным навечно в списки 18 стрелкового полка, во главе которого он как раз и получил золотое оружие.

БЫКОВ: Да, это никакими карьерными заморочками не выслужить. Это только чистый подвиг. Офицеров собственного полка не обманешь, как офицерское собрание решит, так оно и будет. Он уже возвращается с Русско-японской войны генералом.

МАРЫНЯК: Да, генерал-майором возвращается как раз на должности командира бригады, командует бригадой до 1907 года. А в 1907 году Николай Николаевич Юденич отправляется туда, где его имени суждено было прозвучать со всей громкой славой. В 1907 году он назначается окружным генералом-квартирмейстером штаба Кавказского военного округа. Должность окружного генерала-квартирмейстера – это, в общем-то, основные моменты по подготовке грядущих боевых действий.

БЫКОВ: Для того чтобы радиослушатели, которые к армии не имеют отношения, особенно радиослушательницам, было понятно, если вы смотрели фильмы про Великую Отечественную войну, там все время наряду с начальником штаба, присутствует такой начальник оперативного отдела. В ХХ веке после 1917 года – начальник оперативного отдела, а раньше – это квартирмейстер при штабе. Такое красивое название, вовсе не связанное, никоим образом, с деятельностью риэлторов и прочих товарищей. Часто путают квартирмейстера и квартирьера, я сталкивался.

МАРЫНЯК: Здесь, опять же, своя специфика, как бы вспоминая Туркестан, Кавказский округ – тоже приграничный, и тоже граница неспокойная. Практически каждый год, как сбор урожая, шайки из приграничных турецких и персидских земель, пытаются перейти границу, чтобы соответственно….

БЫКОВ: Собрать урожай.

МАРЫНЯК: …Собрать урожай, да, по русскую сторону. Части пограничной стражи достаточно малочисленны, и фактически каждый год подразделения полков Кавказского военного округа отправляются на усиление, как вы сейчас сказали. Команды разведчиков, отдельные роты постоянно дежурят на границе. А в 1910-е годы начинаются еще и беспорядки в соседней Персии, и отряд русских войск из состава как раз Кавказского военного округа, переходит границу и как бы помогает персидскому правительству установить порядок в собственной стране.

БЫКОВ: Конституционный.

МАРЫНЯК: Да. Тут надо заметить, что нынешний Иран, тогдашняя Персия, на тот момент вообще-то не имела вооруженных сил. Вследствие чего любые беспорядки, а с учетом населения, среди которого были многочисленные племена, очень так, ни во что ни ставившие шахскую власть часто, поэтому достаточно воинственные и вполне себе вооруженные, фактически были очень опасным противником.

БЫКОВ: В общем, прошло сто лет, нечто подобное мы и до сих пор можем там наблюдать время от времени.

МАРЫНЯК: Да.

БЫКОВ: Итак, что называется, не выпадал из тренировочного режима, генерал Юденич.

МАРЫНЯК: В общем-то, да.

БЫКОВ: В период между войнами, между русско-японской и Первой мировой.

МАРЫНЯК: В начале 1913 года он становится уже начальником штаба Кавказского военного округа, и, в общем-то, вся задача по подготовке возможной войны с Турцией, ложится на него. Опять же, страна, в первую очередь готовится к войне на Западном фронте, так что, с одной стороны, Юденич получает некоторую большую самостоятельность. Потому что, что там будет в Турции, никого особенно не интересовало, но с другой стороны, это привело к тому, что как только начинается Первая мировая война, а Турция в войну еще не вступила, из трех кавказских армейских корпусов два отправляются на Западный фронт. Один должен был отправляться в любом случае, в случае войны с Австрией и Германией, а два – если Турция не вступит в войну, в общем, стоило уехать второму корпусу, как через некоторое время, в октябре 1914 года турки начинают боевые действия против России.

БЫКОВ: Этим решением мы в какой-то мере турок спровоцировали, видимо, на активность, да?

МАРЫНЯК: Скорее всего, их спровоцировали на активность все-таки немцы.

БЫКОВ: Немцы их просто заставили еще, да? Чего там выбирать выражения.

МАРЫНЯК: Там были разные люди, в общем, военный министр Энвер-паша – безусловно, был сторонником активных действий.

БЫКОВ: Тем более что он получал военное образование в Германии.

МАРЫНЯК: Да, в общем вот такой германски настроенный турецкий офицер, при этом, в общем, такой пантюркист, исламист во многом. Была у него идея, допустим, вторжения на территорию России, выхода через Кавказ соответственно к Северному Кавказу, с Северного Кавказа в Туркестан, в Поволжье, и создание нового исламского государства.

БЫКОВ: Опять-таки, тема не нова.

МАРЫНЯК: Да, тут перекличек с современностью достаточно много будет.

БЫКОВ: Наверное, уместно сказать о том, у кого был начальником штаба, в чьем непосредственном подчинении был генерал Юденич в тот момент, потому что очень колоритная фигура тогда, возглавляла.

МАРЫНЯК: Фигура колоритная, и вообще, из-за колоритности отчасти фигуры, с военным управлением на Кавказе получилась некоторая запутанность. Фактически главнокомандующим на Кавказе стал наместник на Кавказе, граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков, при этом у него был заместитель по военной части генерал Мышлаевский, а вот штабом командовал Юденич. В общем, такая многоходовая ситуация, при этом непосредственно части, находившиеся на фронте, надо заметить, что

Юденич сразу понял, что в этой ситуации оборонятся невозможно, поэтому решил наступать. Поэтому практически с самого начала боев на сухопутном фронте, русские войска переходят русско-турецкую границу и вторгаются на территорию Турции.

БЫКОВ: Обороняться невозможно по причине неравенства сил колоссального.

МАРЫНЯК: Неравенство сил как бы прикрыть…

БЫКОВ: Ни резервов…

МАРЫНЯК: …Практически тысячекилометровый фронт без резервов просто не возможно.

БЫКОВ: Это очевидно суворовское такое решение.

МАРЫНЯК: Безусловно.

БЫКОВ: А вот о Воронцове-Дашкове, наверное, еще надо сказать, что он был в весьма преклонном возрасте, и уже почти неадекватен к тому времени.

МАРЫНЯК: Все-таки насчет неадекватности я бы не стал так резко говорить, но, безусловно, возраст был преклонный, и это, безусловно, сказывалось. Во многом как раз и назначение его наместником на Кавказ, было вызвано вот такой фамилией, потому что, после промежутка, когда после отставки великого князя Михаила Николаевича наместников на Кавказе не было. Наместничество вернулось как раз в годы первой русской революции. И, в общем, назначение Воронцова-Дашкова было, безусловно, для местного населения некоторой апелляцией к славному прошлому, когда главнокомандующим на Кавказе был князь Воронцов в середине XIX века.

БЫКОВ: Да, фамилия. Как раз из тех фамилий, у которых очень большое прошлое, о чем мы уже говорили. Ну, а воевать, собственно, пришлось Юденичу.

МАРЫНЯК: Воевать пришлось Юденичу, да. Потому что первоначально достаточно легко согласились на план Юденича по вторжению на территорию Турции. Но в какой-то момент выяснилось, что, в общем, немцы не зря учили турок, и турки тоже не лыком шиты, фактически одному первому кавказскому армейскому корпусу генерала Берхмана, там с достаточно небольшими частями, ему подчиненными, против них выдвигается три турецких корпуса, в составе третьей армии, причем их ведет сам военный министр Энвер-паша.

БЫКОВ: Очередной паша, захотевший славы в боях с Россией.

МАРЫНЯК: Безусловно.

БЫКОВ: И опять не склалось.

МАРЫНЯК: Не склалось. Вот, кстати, к вопросу о турецкой армии, которая у нас все-таки, насколько я понимаю, в общественном сознании, часто недооценивается,

БЫКОВ: Да, есть такое.

МАРЫНЯК: Наверное, психологические последствия того, что много раз с турками мы воевали, и, в общем-то, практически всегда с одним и тем же результатом. Но турецкая армия на самом-то деле была противником серьезным, в годы Первой мировой войны – в том числе. Турецкий солдат отличался большой выносливостью, храбростью. И, в общем, для сравнения можно привести то, что в те же годы Первой мировой войны, турки более чем успешно действуют против наших западных союзников: французов, и особенно – англичан. Турецкая армия, в общем-то, при численном перевесе противника, одерживает победы, заставляет фактически капитулировать, допустим, английские войска в Месопотамии. С русскими, во главе которых стоял Юденич, такого у турок не проходило.

БЫКОВ: Вероятно, обратная ситуация. Мы недооценивали, а они уже, в общем… Генетическая память-то – она же присутствует.

МАРЫНЯК: Может быть, тут достаточно вспомнить слова турецкого султана, которого во время уговоров его германскими военными и дипломатами начать боевые действия против России, закричал: "Объявлять войну России – да одного ее трупа хватит, чтобы нас сокрушить". Но султан к тому моменту в Турции уже ничего не значил, а слова, в общем-то, были мудрые, потому что турецкой империи в результате Первой мировой войны также не стало.

БЫКОВ: А Николай Николаевич Юденич в свое время учился, не учился, а служил, если не ошибаюсь, где-то под командой Гурка, как правильнее произносить фамилию этого генеральского рода, а не "Гурко", как у нас привычней. А тот-то, уж, слава богу, в войну 1777-78 годов славно отметился, и, может быть, что-то и рассказывал?

МАРЫНЯК: Ну, все-таки что-то рассказывал – вряд ли, потому что Николай Николаевич тогда младший офицер в штабе 14 армейского корпуса, все-таки, а уж командующий войсками округа, тем более такой человек, как Василий Иосифович, в общем, авторитет. Но, безусловно, проводимая, наверное, в округе сама манера командования…

БЫКОВ: Если без шуток, то стиль работы.

МАРЫНЯК: Стиль работы, безусловно, сказался. Что-то должен был заронить.

БЫКОВ: Собственно, Первая мировая война для Юденича – это три крупных операции. 1914-й, конец – Сарыкамыш, 1915-й – это Эрзерум, и…

МАРЫНЯК: В 1915-м как раз там достаточно размылось, скажем, так.

БЫКОВ: Я просто хотел канву будущего разговора просто отметить. А сейчас предложить вам небольшую паузу, после чего мы вернемся к теме.

 

Реклама.

***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история. Люди войны". Эта программа для тех, кто не равнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков, а в гостях у нас сегодня Андрей Марыняк, историк, старший научный сотрудник Дома русского зарубежья им. Солженицына.

Говорим мы сегодня о таком человеке войны, как генерале, Николае Николаевиче Юдениче. Остановились на том периоде его жизни, когда фамилия Юденича стала известна широко не только в русском обществе, я не говорю об армии, но, я думаю, что и по всей Европе. Потому что в отличие от главного фронта, на котором мы сражались в Первой мировой войне, для нас – Западного, а для немцев и австро-венгров – Восточного, был еще и Кавказский фронт, где мы себя чувствовали значительно увереннее, и есть чем гордиться. Вообще, если так строго, если совсем на примитивном таком уровне, две боевые фамилии остались в памяти на уровне командующих. Это – Брусилов и Юденич, хотим мы того или не хотим. Конечно, если погружаться глубже в историю, много чего можно вспомнить. Особенно на уровне командиров корпусов и дивизий, там есть, чем гордиться. Но вот именно уровень командующих фронтами, а по сути Юденич командовал фронтом, вот эти две фамилии. Итак, что же он там натворил? Давайте-ка по годам.

МАРЫНЯК: Если вспоминать эти две фамилии, то у Николая Николаевича Юденича все-таки более заслуженная слава и память. Итак, значит с 9 по 25 декабря 1914 года, на Кавказском фронте проходила Сарыкамышская операция. В чем как бы заключалась главная проблема? Сарыкамыш – это конечная станция железной дороги с русской стороны, это конечный пункт, до которого можно подвозить боеприпасы, продовольствие, и так далее, и тому подобное.

БЫКОВ: А дальше гористая Анатоли́я.

МАРЫНЯК: Дальше-то, в общем, горы, причем уже декабрь месяц соответственно, в общем, больше тропки, чем дороги. Три турецких корпуса стремятся отрезать русские войска, уже перешедшие русско-турецкую границу, находящиеся на территории Турции, под командованием генерала Берхмана, отрезать их от Сарыкамыша, от русской территории. Фактически тогда все части русской армии, действующие на территории Турции, попали бы в мешок…

БЫКОВ: И, собственно, все.

МАРЫНЯК: Все – прикрываться было, в общем-то, нечем.

БЫКОВ: Кавказ – турецкий.

Тогда, действительно, пожалуй, входила бы в силу разрешения, полученного Юденичем свыше, что Кавказская армия в силу такого перевеса противника, может постепенно отступать к главному Кавказскому хребту, стараясь только удержать Баку. Соответственно, отдавать весь Кавказ. Может, кто и решился бы, но, явно, ни Николай Николаевич Юденич. Прибывающий на театр военных действий помощник наместника на Кавказе, генерал Масловский, ознакомившись с ситуацией, отдает приказ о срочном отступлении русских войск с территории Турции вглубь России, что, безусловно, выполнить должным образом в той ситуации уже не возможно, потому что срочная, усиленная эвакуация войск, отступление по горным тропинкам, по обледенелым горам, в принципе, это значит, что, практически вся артиллерия теряется, все обозы оставляются, и какая часть, в общем, солдат и офицеров, просто дойдет элементарно, это был большой вопрос.

Прибывший вслед за Масловским начальник штаба Кавказской Армии Николай Николаевич Юденич, в свою очередь, ознакомившись с обстановкой, отдает приказ частям оставаться на своих позициях, и начинает формировать части для контрудара по туркам, в общем-то, первая цель их наступления – как раз станция Сарыкамыш – фактически не защищена, там имеются две ополченские дружины, и какие-то тыловые части там, инженерные, обозные и так далее.

Безусловно, сдержать напор нормальных регулярных войск турецких они просто не в состоянии, казалось бы, но, тем не менее, Николай Николаевич начинает оборону Сарыкамыша, срочно подтягиваются все возможные войска, отдельные батальоны, отдельные роты. Допустим, под Сарыкамышем в ополченских дружинах были проблемы с офицерским составом, и в ополчение пошли как раз прибывшие выпускники, последние подпоручики Тифлисского военного училища. Как раз 1 декабря был выпуск, и поехали в действующую армию, и вот…

БЫКОВ: Те, которые полный курс отучились, кадровые.

МАРЫНЯК: Фактически прообраз офицерских рот, может быть, да.

БЫКОВ: Тут еще интересная аналогия вспомнилась. По-моему, под Мукденом, когда в Русско-японскую Юденич сражался, тогда тоже, чтобы отбить натиск в разы превосходящих японцев, он бросил на передовую всех обозных, всех штабных, всех нестроевых, которые в его, между прочим, полку, по крайней мере, я об этом читал, проходили очень серьезное, интенсивное обучение, такое же, как и линейные пехотинцы. Он предвидел, что в таких ситуациях каждый штык на вес золота.

МАРЫНЯК: Вот это, пожалуй…

БЫКОВ: Это уже стиль командования.

МАРЫНЯК: …Такая черта командования Юденича. И фактически, напрягая все силы, там же под Сарыкамышем отличается, и в первые дни командует обороной тоже в будущем известная личность – подполковник Букретов, будущий кубанский атаман в годы Гражданской войны. И, в общем-то, Сарыкамыш удается удержать, турок отбить и постепенно-постепенно эти три турецких корпуса начинают отступление вглубь Турции, причем части из них окружают, а надо заметить, что Энвер-паша, прежде всего, рассчитывал на моральный дух, поэтому часто турецкие пехотинцы не имели зимнего обмундирования, зимней обуви, если на Сарыкамыш пошло в трех корпусах порядка 90 тысяч, вернулось, собственно, 12,5. В общем, победа такая суворовская, опять же, возвращаясь к сравнениям.

БЫКОВ: Абсолютная.

Это, как я понимаю, Энвер-пашу не успокоило.

МАРЫНЯК: Это, безусловно, человек был очень энергичный с глобальными идеями. Достаточно сказать, что он, в общем-то, и дни-то свои кончил в рядах басмачей в средней Азии в 20-е годы, идея пантюркизма крепко засела в эту голову.

Соответственно, благополучно отбив Сарыкамыш, русские продолжили в 1915 году наступление вглубь Турции и, в первую очередь русские войска, вторгаются в западную Армению, которая находилась на турецкой территории. И вот как раз в районе озера Ван случилась Алашкертская операция в 1915 году, а за Сарыкамыш Юденич получает орден Святого Георгия IV степени.

БЫКОВ: Что вообще довольно странно для генерал-майора, скажем так, все-таки. Подзапоздали, да?

МАРЫНЯК: Жаловаться ордена все-таки в империи могли только от младшей степени к старшей, так что… Тут во многом, может быть, изменение статута ордена перед Первой мировой войной. Потому, что на Западном фронте тоже большинство генералов, получают георгиевские награды первые уже в генеральских чинах. В результате Алашкертской операции, опять же успешной для русских войск, в 1915 году на Кавказе был ряд целый операций, как раз большая часть из которых проходила в турецкой Армении – Алашкертская, Хамаданская. За Алашкертскую операцию Николай Николаевич получает Георгия ІІІ степени. Русская армия на Кавказе чувствует себя уверенно, продвигается вглубь Турции.

БЫКОВ: В это время на Черном море успокоились те два знаменитых крейсера немецких…

МАРЫНЯК: Да, "Гебен" и "Бреслау".

БЫКОВ: Те, которые мучили нас в 1914 году.

МАРЫНЯК: К 1916 году, на Кавказе происходит, как бы из основных изменений меняется главнокомандующий Кавказским фронтом, и наместник на Кавказе, в 1915 году, отставленный от Верховного главнокомандования, на Кавказ прибывает великий князь Николай Николаевич, соответственно, с генералом Янушкевичем.

БЫКОВ: Со своей командой.

МАРЫНЯК:

Великому князю хватило разума, скажем так, ничего на Кавказе не менять и в епархию Юденича не лезть. Поэтому особых перемен, собственно в командовании частями действующей армии не произошло.

А надо заметить, что 1915 год для Кавказской армии более чем сложный. В это время русские войска отступают перед австро-германскими силами на западе, все силы утягиваются именно на Западный фронт, и фактически, вот отличие, опять же Кавказского фронта, с первых же боев, мы уже говорили о Сарыкамыше, Юденич вынужден вводить в боевую линию ополченские дружины, ополченские части, то, что по всем планам мирного времени, предполагалось держать в глубоком тылу на охране всяких там сараев, мостов и так далее. Юденич вынужден это вводить в бой. Фактически за все время Первой мировой войны, Кавказскому фронту удается в той или иной степени иметь два нормальных корпуса мирного времени – один Кавказский, другой из Туркестана. Все остальное только успеют сформировать из каких-то подручных буквально средств или тяжелую артиллерию, или тот или иной корпус, как его моментально утягивают на Западный фронт. И в общем, это специфика армии, которая постоянно ослабляется своим же командованием, тем не менее, вынуждена воевать, и ведет успешные боевые действия. Тут в первую очередь, талант, собственно, Николая Николаевича Юденича, его ближайших помощников, ну и специфика, может быть войск, потому что на Кавказе оказались так называемые "окраинные" корпуса – части, которые стояли в Сибири, в Туркестане, на самом Кавказе, а это вырабатывало особую специфику войск, в частности, повышенное чувство локтя, взаимовыручку.

БЫКОВ: Такие погранвойска расширенного состава, можно сказать.

МАРЫНЯК: Даже не погранвойска…

БЫКОВ: Зеленые фуражки Российской империи. Я не имею в виду пограничную стражу.

МАРЫНЯК: Свои зеленые фуражки там тоже были и тоже, как пример, что Юденичу приходится из пограничников начать формирование дивизий.

БЫКОВ: Что, в общем, тоже…

МАРЫНЯК: По мирным планам не предполагалось. В конце 1915 года русская армия подходит, практически на плечах отступающего противника, к крепости Эрзерум. Фактически крупнейшая крепость турок в провинциях, прилегающих к России, главный административный и военный центр. И собравшееся в Тифлисе совещание решает, что же делать? Как бы тут уже Новый год на носу, обледенелые дороги, Эрзерум крепость сильная. Русская Кавказская армия в предыдущих армиях к ней подходила, бывало. Никто не верит, что ее можно взять с налета, тем не менее, Юденич настаивает на необходимости штурма.

БЫКОВ: Именно, с налета.

МАРЫНЯК: Именно с налета. Сначала Великий князь соглашается, потом пересматривает свое решение, и говорит, что: "Нет, все-таки невозможно взять столь сильную крепость без того, чтобы подтянуть нормально осадную артиллерию, обложить, после некоторой осады если только". Юденич настаивает на отправлении в ставку телеграммы, что всю ответственность за операцию он берет не себя, и, в общем-то, русские войска в первые январские дни 1916 года…

Четыре дня им понадобилось, примерно, четыре – пять дней.

МАРЫНЯК: Начинают штурм Эрзерума. Надо заметить, что, опять же, забота Юденича о войсках. Войска были, несмотря на то, что штурм, в общем-то, шел с колес, грубо говоря, снабжены, соответственно очками, маслом, чтобы не обветривались лица, и так далее. Начинается штурм. Активно помогают Юденичу сотрудники его полевого штаба и, в общем-то, за 5 дней крепость берется, и опять же в стиле Юденича. Со всего фронта Кавказской армии, под Эрзерум на место главного удара сосредотачивается до 80% всего наличного состава, как технических средств, так и личного состава. И, соответственно, из всего состава, осаждающих, непосредственно, Эрзерум, в месте главного удара концентрируется тоже более 70% сил – смелость оголить остальные участки, сосредоточить максимальные силы на месте главного удара – это, в общем, признак большого полководца.

БЫКОВ: Эрзерум пал. 1916 год, это территория, которую, в общем, Юденич присовокупил. Я опять-таки где-то читал, что она, эта территория Турции, которую взяли русские войска, к тому моменту превышала территорию Грузии, Армении и Азербайджана вместе взятых.

Скажем так, Юденич объединил Армению, если так можно выразиться, плюс, частям Кавказского фронта пришлось еще действовать в Персии, куда, соответственно, перебрасывались турецкие части, и была идея взбаламутить еще персов и затащить их тоже в войну против России. Поэтому там пришлось достаточно активно действовать кавалеристам генерала Баратова. В целом, где-то более 300 километров от русской границы полоса территорий была занята русской армией.

В апреле месяце начинается Трапезундская операция: части Кавказской армии берут Трапезунд, соответственно, город-порт на берегу Черного моря и, фактически противостоящие русским турецкие войска оказываются отрезаны от нормального снабжения, потому что фактически снабжение частей шло по морю, главный пункт был Трапезунд в снабжении турецкой армии, и русские его взяли. В общем, тоже в стиле Юденича, достаточно лихо, с налета, кубанские пластуны с пограничниками высадились и, в общем, успешная операция. Одна из немногих операций, где сухопутные войска действовали вместе с флотом, причем был некий даже десант.

БЫКОВ: И 1916 год – это второй Георгий.

МАРЫНЯК: И соответственно, за Эрзерум, да, Георгий II степени.

БЫКОВ: Что получилось, что каждый год Юденич в ходе Первой мировой войны получал по новой степени. Причем уникальная ситуация. У нас осталось только пять минут, или целых пять минут, чтобы уже перенестись через 1917 год, там все сложно, и очень индивидуально решали для себя русские офицеры и генералы, перенестись в тот период, когда Юденич возглавлял Северо-Западную армию белых, чтобы так, совсем понятно. Не хочется сейчас говорить о том, о чем мы говорили в начале программы – о неуспехе, о невзятии Петрограда. Это, в общем, нереальная была задача по тем силам, которые были у Юденича в тот момент – ну, что там 15 тысяч штыков, о чем тут говорить? Финская тема не оправдала себя – именно Юденич вел переговоры с Маннергеймом. Если бы он получил нормальную санкцию от вышестоящих руководителей, в данном случае Колчака, если бы не цеплялись за...

МАРЫНЯК: Тут, к сожалению, еще вторая сторона – Маннергейма тоже подвинули свои финские социалисты.

БЫКОВ: Да, Маннергейм тоже такие условия чинил, что пойти на них было очень трудно, поэтому финны нам не помогли взять Петроград. Англичане вели себя, как обычно – помогали, но тогда, когда помощь была уже бессмысленна. Говорить о прибалтийских государствах, об их позиции тоже весьма... тогда еще не государства, а о том "бульоне", из которого потом появились государства, Эстония, в первую очередь, тоже сложно. В общем, пожалуй, это единственная военная кампания, которая длилась в 1919 году, весной первое наступление на Петроград, успешное с захватом плацдарма и осеннее, когда армия фактически исчезла – это была единственная кампания, которую Юденич проиграл.

МАРЫНЯК: Да.

БЫКОВ: Закончить по-человечески, что ли, рассказ об этом человеке. Вот у меня стоит перед глазами портрет, который, видимо, по фотографии был написан, не могу сказать художника, где Юденич уже полный генерал, это период как раз Гражданской войны, со всеми Георгиями, с длинными такими усами топорщащимися... Невероятно мрачный, закрытый, такой одинокий человек.

При этом, в воспоминаниях офицеров, которые под его началом служили, когда он был в Кавказской армии еще в мирное время, постоянно слышится, читается, что дом Юденичей – это был не дом, в который приходили по приказу, потому что время от времени каждый офицер приходил на обед по приглашению начальника вышестоящего, а дом, куда хотелось приходить. Они с женой умудрялись создать такой микромир доброты и света. Сугубо личное ваше впечатление? Насколько этот портрет верен?

МАРЫНЯК: В общем, в 1919 году Николаю Николаевичу было от чего помрачнеть, и ситуация была для него гораздо более сложная. Потому что то, с кем и с чем он столкнулся на северо-западе, к благодушию, радушию располагало в самую последнюю очередь. Распалившееся за 1917 год самолюбие, подчиненные, которые могут не исполнять приказы, иногда ни в грош не ставят начальство… Достаточно сказать, что дело дошло до того, что один из бывших подчиненных Николая Николаевича Юденича Булак-Балахович арестовал генерала в содружестве с эстонской полицией как раз. Прямо скажем, небывалый эпизод для императорской армии, для нормальной русской армии, для нормальных времен.

В то же самое время генерал Родзянко, командующий Северо-Западной армией, оспаривал приказы главкома и всячески подрывал авторитет Николая Николаевича Юденича. Надо заметить, что в эмиграции, кстати, Юденич Кавказского округа вернулся, потому что в эмиграции пишут, что офицеры, оказывавшиеся на средиземноморском побережье Франции, с удовольствием посещали дом Юденича, он всегда был радушен, всегда приглашали. Так что центр притяжения...

БЫКОВ: Вот на этом-то я и хотел бы закончить. То, что Николай Николаевич Юденич был выдающимся русским военачальником, мне кажется, нам получилось доказать. Труднее доказать, что он был просто хорошим человеком, память о котором должна оставаться у нас, как и обо всех хороших, добрых русских людях, которые посвятили свою жизнь своему отечеству. Рассказать об этом сложнее – меньше источников, но поверьте на слово, тут интуиция не обманет.

Спасибо, что были с нами в этот вечер. Давайте прощаться. Всего доброго.

МАРЫНЯК: Спасибо, всего хорошего.

БЫКОВ: Это была программа "Вот такая история". Вот такая история, но это еще не все.

© Finam.fm