Русские самоцветы (эфир от 17.03.2011)

Русские самоцветы

В гостях: Юлия Пузырева, эксперт-геммолог, вице-президент и владелица ювелирной компании "Кристалл мечты"; Александр Столяревич, главный эксперт гемологического центра МГУ.

17/03/2011 20:05

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков, а в гостях у нас сегодня Юлия Николаевна Пузырева, эксперт-геммолог, вице-президент и владелица ювелирной компании "Кристалл мечты"...

ПУЗЫРЕВА: Здравствуйте.

БЫКОВ: Добрый вечер. И Александр Викторович Столяревич, главный эксперт геммологического центра МГУ.

СТОЛЯРЕВИЧ: Здравствуйте.

БЫКОВ: Выговорил, надо сказать, с трудом. Давайте поговорим сегодня о красивом и вечном – о драгоценных камнях. И не просто о драгоценных камнях, а поговорим об истории русского драгоценного камня, об истории ювелирного дела в России, о национальной специфике, связанной с добычей, огранкой и прочими особенными вещами, в которых я, честно признаюсь, не очень силен, но со стороны наблюдать за этим люблю.

Но прежде хотелось бы обратиться к нашим радиослушателям. Друзья, крайне интересно узнать, есть ли у вас любимый драгоценный камень. В конце программы попробуем дать короткую оценку самым популярным ответам, мнениям на глазок. Итак, ваш любимый драгоценный камень? Звоните нам в студию, телефон: 65-10-996.

Ну а теперь к сути вопроса. В какой музей ни приди в России, всюду имеются экспонаты, которые украшены каменьями, золотым шитьем. Я имею в виду те вещи, которые пришли к нам, скажем, из средневековья русского – оружие, оклады икон. И понятно, что раз драгоценные камни использовались на Руси, то они откуда-то брались. Давайте с этого начнем. Откуда в средние века на Руси, где так любили драгоценный камень, они вообще появились, откуда интерес? Кто из вас попробует?

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну, в основном драгоценные камни завозились купцами с Востока, с Запада под заказ, когда был какой-то интерес, и этот интерес удовлетворялся. Здесь можно упомянуть и Великий шелковый путь – путь, который объединял Восток, Азию с Европой во многом, так можно сказать. В то же время по этому пути перемещались и драгоценные камни.

БЫКОВ: То есть через Россию транзитом.

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну, может быть и транзитом, но что-то и оставалось в России. Кстати, вот по мнению Ферсмана, Александра Ферсмана, изумруды уральские первые в Европе появились именно путем вот этим, именно по шелковому пути. Вполне возможно, что они были добыты на Урале еще в те времена стародавние, и затем попадали в Европу, и оседали в королевских домах...

ПУЗЫРЕВА: В лучших коллекциях на самом деле.

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, да, да.

БЫКОВ: То есть, есть какие-то документальные следы, которые могут подтвердить, что камни у нас добывали раньше, чем принято думать?

СТОЛЯРЕВИЧ: Это было мнение академика, и оно основано было на том, что он посещал музеи, изучал камни в Европе, и увидел, что они по своим свойствам ровно такие же. То есть конкретных документов, пожалуй, наверное, нельзя назвать.

ПУЗЫРЕВА: Вообще на самом деле наша земля настолько богата на драгоценные камни и на самоцветы, особенно можно говорить об уральских камнях, которые по красоте своей несравнимы ни с чем. И если бы не было такого замечательного литератора Бажова, наверное, многие бы об этом не знали. Но сейчас уральские самоцветы стали именем нарицательным, потому что малахит, который положил название знаменитым книгам "Малахитовая шкатулка" и прочим, они всегда использовались российскими ювелирами. И по красоте своей, пожалуй, не имеют равных. Правда ведь?

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, безусловно.

БЫКОВ: Извините, о малахите. Насколько я слышал, малахит только у нас. Или где-то...

СТОЛЯРЕВИЧ: Нет, ну что вы. Сейчас ситуация...

БЫКОВ: Легенда!

СТОЛЯРЕВИЧ: ...Сложная, сложная. И когда вы поедете на Урал, там мало осталось малахита именно уральского.

ПУЗЫРЕВА: Практически нет, да.

СТОЛЯРЕВИЧ: Практически нет, к сожалению, так. В основном заирский малахит, это Африка. Конечно, по своим свойствам он гораздо хуже, рисунок совершенно не тот.

ПУЗЫРЕВА: Южноамериканский малахит, но он тоже более такой некоммерческий продукт, даже его поделочным камнем не назовешь.

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, да.

БЫКОВ: То есть, скорее, отделочным.

ПУЗЫРЕВА: Да, да.

БЫКОВ: Так, ну, вы меня, естественно, опередили. Понятно, что про Бажова я сам хотел сказать несколько попозже, да и жил он, в общем, уже в то время, к которому мы еще пока не подобрались. Хотя про Данилу-мастера мы, конечно, вспомним.

Все-таки, когда началась более-менее планомерная добыча драгоценных камней в России? Я читал, что при Алексее Михайловиче, царе, то есть середина XVII века. И, соответственно, когда появились какие-то мощности по превращению сырья уже в предмет роскоши, собственно, в драгоценный камень?

ПУЗЫРЕВА: Ну, вы знаете, если говорить о каких-то промышленных масштабах, то их никогда особо не было. Потому что камень драгоценный в те времена, он был знаком избранности. И в основном крупные камни, красивые камни, образцы хорошей породы, они украшали богатых людей. И обыкновенному человеку, которые жили тогда в России, он был практически недоступен. Потому что кроме того чтобы добыть камень, его надо и обработать соответствующе. Потому что если говорить, например, об алмазе, который постепенно превращается в бриллиант, поверьте мне, если вы увидите алмаз, даже на полу лежащий, вы его...

БЫКОВ: Нет, я верю, я верю!

ПУЗЫРЕВА: Если особенно он будет среднего такого качества, вы, наверное, даже не наклонитесь, чтобы его поднять. Настолько он непрезентабелен. Чтобы камень заиграл и приобрел ту красоту, которая у него есть, необходимо мастерство огранщика, причем очень высокого уровня.

СТОЛЯРЕВИЧ: Безусловно, безусловно.

БЫКОВ: Но ведь, опять-таки, на пустом месте ничего не берется. Ну, вот мы начали понимать, что в России есть месторождения, вернее не мы начали, а наши предки, есть месторождения камней, в первую очередь на Урале. И Ермак Тимофеевич, наш первооткрыватель Сибири, прошел дальше. И стало понятно, что есть камни и в Восточной Сибири, стали худо-бедно добывать. Первые мастера, они были чьи? Насколько я знаю, это все-таки европейские специалисты.

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, да. Ну, это уже петровские времена. Петр I, строительство Петербурга, необходим камень. Конечно, камень – гранит, мрамор. Его ищут где поближе. Ближе – это Карелия, Кольский полуостров. Исследуют. На Кольском есть интересные очень цветные камни. Дворцы надо украшать, а отсюда резьба по камню. И мы сейчас видим в Эрмитаже...

ПУЗЫРЕВА: Да, которая заложилась именно в те времена.

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, да, да.

БЫКОВ: Ну, вот насколько я знаю, сам Петр был крайне равнодушен к таким вещам как драгоценности и вообще внешние признаки богатства. Он этот вопрос рассматривал, скорее, наверное, с точки зрения интересов государства, чем личных пристрастий, личных украшений?

ПУЗЫРЕВА: Если обратиться к портретам Петра I, то можно увидеть только камею на коралле, которая украшала его жабо, больше практически он ничего не носил, насколько я помню.

СТОЛЯРЕВИЧ: Хотя его окружение-то, оно несколько могло и отличаться.

БЫКОВ: Стимулировало. Александр Данилович...

СТОЛЯРЕВИЧ: Конечно. И они во многом ведь стремились повторять западную моду, а в этой моде камни были вплетены очень плотно. И, конечно, и бриллианты, и изумруды, и сапфиры, и рубины, все это было в Европе.

БЫКОВ: А можно, скажем, ответить на такой вопрос: какие все-таки камни предпочитали русские аристократы, скажем, и в допетровское время, когда по золотому шитью нашивались камни, те же церковные ризы, ну и уже при Петре Великом? Все-таки, к чему склонялась русская душа?

ПУЗЫРЕВА: Рубин.

СТОЛЯРЕВИЧ: Рубин, да, конечно.

ПУЗЫРЕВА: Безусловно, да.

БЫКОВ: У него же есть свое русское название древнее, если я не ошибаюсь? По-моему... Вот только не могу вспомнить. Ну, рубин.

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну, яхонт – это больше сапфир...

ПУЗЫРЕВА: Кровавик это тоже...

СТОЛЯРЕВИЧ: Кровавик? Нет, нет, нет.

ПУЗЫРЕВА: Нет, конечно. Мы не знаем!

БЫКОВ: Итак, рубин...

СТОЛЯРЕВИЧ: Яхонт, яхонт, пожалуй, яхонт. Ближе всего.

БЫКОВ: То есть не бриллиант?

СТОЛЯРЕВИЧ: Нет, пожалуй, не бриллиант. Цветной должен быть камень, обладать чем-то, именно цветом.

БЫКОВ: В этом была какая-то мистическая составляющая, какая-то мифология или это сугубо эстетические пристрастия ко всему яркому, так как мы живем в северной стране? Или к цене, может быть?

ПУЗЫРЕВА: Ну, наверное, рубин почему был популярен, и почему именно рубином кабошоном украшали шитье бояре? Потому что красный цвет на Руси ассоциировался с красотой. Скорее всего, поэтому.

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну, безусловно. Красный, красивый – слова похожие.

БЫКОВ: Но яхонты-то, они же, насколько я знаю, и синие, и голубые.

СТОЛЯРЕВИЧ: Синие, сапфиры, да. И ведь Россия находится, с одной стороны Восток-Азия, с другой стороны – Европа. И влияние Востока... Восток это, конечно, рубины, безусловно. Посмотрим, династия Великих Моголов – шпинель красная и розовая...

ПУЗЫРЕВА: Да, да, потом изумруд. Потому что это самый восточный камень, потому что зеленый цвет – цвет, близкий мусульманам.

БЫКОВ: Цвет веры, да.

ПУЗЫРЕВА: Да, цвет веры.

БЫКОВ: А вот чтобы как-то приземлить разговор, сделать его более понятным. Название красивое, караты, колоссальное количество... Цена. Вот мне крайне интересно. Ну, сколько сегодня что стоит – мы примерно, кто интересуется, представляем. А вот тогда? Есть ли какие-то вообще данные о том... Я не беру какие-то уникальные камни, я не про бриллиант "Граф Орлов" говорю. Понятно, что это запредельное нечто. А вот, скажем, рубин, который вот достойно в женском кольце мог находиться. Сколько это там? 3-4 карата, допустим. Для графини...

СТОЛЯРЕВИЧ: Это высокая была цена. Я думаю, что...

БЫКОВ: Это стадо коров, это дом в Петербурге?

ПУЗЫРЕВА: Я знаю, что для того, чтобы купить своей невесте обручальное кольцо с бирманским сапфиром, было продано два крупных имения с 800 крестьянами. Вот цена...

БЫКОВ: Вот цена человеческой жизни! Это XIX век?

ПУЗЫРЕВА: Да, это XIX век. Потому что по-настоящему красивые украшения, я повторюсь, были доступны только богатым людям.

БЫКОВ: Итак, все-таки давайте, вот XVIII век, начало формирования национальной ювелирной школы. И именно в это время начали открываться первые фабрики под Петергофом, потом на Колывани Демидов, насколько я знаю, открыл, потом Екатеринбургская, по-моему, чуть позже возникла – середина XVIII века. То есть появились, соответственно, свои мастера, своя школа, своя специфика.

Вот можно как-то охарактеризовать русскую национальную школу ювелирного искусства того времени и во что это потом вытекало. Или это какой-то очень специальный разговор, судя по вашим улыбкам?

СТОЛЯРЕВИЧ: Ювелирное искусство имеет глубокие корни, конечно, в России, и допетровских времен, а при Петре оно просто поднялось на новый уровень. И вот камнерезное искусство стало развиваться очень быстро, достаточно хорошими темпами. И мастер вкладывал душу в камень, серийных не было изделий, каждое было неповторимо.

ПУЗЫРЕВА: И уникально.

БЫКОВ: А можно короткий вопрос? А почему эти фабрики назывались "мельницами"?

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну, мельницами? Во-первых, привод был водяной.

БЫКОВ: То есть использовался тот же самый принцип, что на мельнице.

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, да.

БЫКОВ: Что ж, хорошо. Мы подбираемся ко второй половине XVIII века, к Екатерине Великой, когда все стало очень красиво на Руси. А пока послушаем рекламу на радио "Финам FM".

 

Реклама.

***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков, а в гостях у нас сегодня Юлия Николаевна Пузырева, эксперт-геммолог, вице-президент и владелица ювелирной компании "Кристалл мечты", и Александр Викторович Столяревич, главный эксперт геммологического центра МГУ. Наверное, стоит сказать, что такое геммологическое...

СТОЛЯРЕВИЧ: Геммология, да. Наука о драгоценных камнях.

БЫКОВ: Вот и замечательно, вот об этом мы с вами сегодня и пытаемся разговаривать. Остановились мы на блестящем веке Екатерины. Ну, действительно, расцвет Российской империи, строятся красивейшие дворцы, строятся города и перестраиваются, а двор блистательный, которому завидовали все европейские монархические дворы... Если, кстати, сравнить дворцы второй половины XVIII века, скажем, в Англии, даже во Франции, тот же Версаль, ну, это жалкая, в общем, копия того, что мы видим в Петербурге и под ним.

Но Екатерина камни любила, причем любила в двух ипостасях – и как женщина, неравнодушная к красоте, и как государыня российская. Можно ли сказать, что она внесла какой-то дополнительный импульс в развитие горнорудного дела в России, ну и в частности по драгоценным камням?

ПУЗЫРЕВА: Хотелось бы сказать, что в те времена люди в большинстве своем, выбирая драгоценные камни, вносили в них какой-то мистический оттенок, считали их талисманами. Хотя сейчас скептически настроенный человек может сказать, что "ну, камень, драгоценный камень". Но, поверьте мне, каждый драгоценный камень настоящий, он несет очень сильную энергетику. И цари, монархи первыми это поняли, и, окружая себя драгоценными камнями, они старались защититься от воздействия каких-то злых сил. Возможно, в их понимании они считали, что это их амулеты, обереги, которые помогают им сохранить власть, сохранить здоровье и прочее.

И, естественно, когда монаршая особа начинала носить какие-то драгоценные камни, то ее окружение тоже старалось перенять эту страсть. И это толкало на то, чтобы ювелирам давать заказы, делать какие-то украшения к памятным датам, к свадьбам, к дням рождениям, к каким-то знаковым датам в истории российского государства. Потому что на все праздники, которые проходили тогда, монаршим особам старались дарить подарки, так или иначе связанные с драгоценными камнями.

СТОЛЯРЕВИЧ: Есть еще один аспект – приглашение зарубежных специалистов-минералогов, которые внесли очень большой вклад в разведку наших месторождений. Допустим, это нефрит российский. И сейчас в наше время мы пользуемся результатами как бы... И добыча нефрита у нас нарастает, и самые крупные месторождения нефрита у нас в Бурятии.

ПУЗЫРЕВА: В России, да. Потом только уже в Казахстане, да?

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, да. Приглашение специалистов, развитие горнорудного дела, и создание материальной такой основы. То есть, этому придавалось большое внимание, это считалось важной отраслью экономики.

БЫКОВ: Мы уже продавали тогда камни?

СТОЛЯРЕВИЧ: Я бы не сказал, что продавали, вряд ли. Какие-то единичные дарились, может быть, камни, но на продажу – нет, нет.

ПУЗЫРЕВА: Да, при выезде за рубеж подарки...

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, не более чем. Хотя наш жемчуг был очень интересен.

БЫКОВ: Морской?

СТОЛЯРЕВИЧ: Нет, не морской – речной.

ПУЗЫРЕВА: Из Архангельской области.

СТОЛЯРЕВИЧ: Именно так, именно так.

ПУЗЫРЕВА: Северный жемчуг, он испокон веков использовался в украшениях для свадеб, в свадебных нарядах русских невест использовался жемчуг в очень большом количестве.

БЫКОВ: А, ну да, вот шитье на головные уборы...

ПУЗЫРЕВА: Да. Около 6 килограммов речного жемчуга белого использовалось при стандартном свадебном одеянии русской невесты в те времена. И без жемчужных украшений как бы не могли представить себе...

БЫКОВ: И тут речь не только об аристократии, я так понимаю?

ПУЗЫРЕВА: Да, это были простые семьи. Именно в Архангельской области и находили этот жемчуг.

БЫКОВ: Давайте попробуем обратиться к нашим друзьям-радиослушателям. Такое впечатление, что большинство из них драгоценные камни не любит, по крайней мере, у них нет ярко выраженных пристрастий. Друзья мои, звоните, пожалуйста, в студию: 65-10-996. И сообщите нам, наконец, какой у вас любимый драгоценный камень. Может быть, архангельский речной жемчуг?

А мы продолжим. Итак, тот самый XIX век, когда о том, как жил высший эшелон российского общества, мы можем судить по великой русской литературе. Тут мы как раз к Бажову подобрались, к его знаменитому Даниле-мастеру, который так мучительно старался вырубить каменный цветок, и так долго у него это не получалось. И в итоге-то, собственно, история "Фауста" повторилась – душу надо закладывать. А из чего он его рубил?

СТОЛЯРЕВИЧ: Змеевик, скорее всего.

ПУЗЫРЕВА: Из змеевика, да.

БЫКОВ: Простите, это что?

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну, это уральский камень...

БЫКОВ: Это точно не мой любимый камень!

СТОЛЯРЕВИЧ: Сейчас его можно часто встретить, в общем-то. Красивый достаточно...

ПУЗЫРЕВА: Поделочный камень.

СТОЛЯРЕВИЧ: ...Но поделочный.

ПУЗЫРЕВА: Поделочный камень, который встречается в большой гамме оттенков. Очень красивый камень.

БЫКОВ: Вот если посмотреть на то, как были украшены русские усадьбы, причем не только аристократические, княжеские и графские, но и довольно скромных дворян, очень большое количество как раз того, о чем вы говорили – камне... Не знаю, как это правильно сказать. Камнерубленный...

СТОЛЯРЕВИЧ: Камнерезный.

БЫКОВ: Камнерезный продукт. То есть, много ваз, много чаш, много каких-то вещей, которые, честно говоря, не очень понятно для чего нужны.

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну почему?

БЫКОВ: Ну вот для чего нужна полутораметровая ваза, скажем, из малахита, которая стоит у вас в углу? Кроме эстетики, конечно.

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну, эстетический момент очень важен. Можно созерцать рисунок камня, он же очень интересен, сложен этот рисунок. Его создала природа, то есть он неповторим во многом. И со временем... Камни вечны, они не меняют своих цветов. То есть, это стекло, которое... Пройдет какое-то время, оно тускнеет, а камень сохраняется.

ПУЗЫРЕВА: И потом, это то, что создала природа огромное количество времени назад. Обладая драгоценным камнем, ты обладаешь тем, что создала сама природа.

БЫКОВ: То есть таким образом приобщаешься к величию матери-Земли.

ПУЗЫРЕВА: Потом, если камень красивый, поверьте мне, очень много времени можно провести, наблюдая за ним. Да за любым камнем – за яшмой, сердолик. Это недорогие камни, но которые уникальны по своей красоте. Если они еще правильно обработаны, то они наслаждение их владельцу.

БЫКОВ: Понятно. Если ты не пашешь и не сеешь, то вполне можешь себе позволить наблюдать за этим самым камнем, в виде вазы стоящим в углу твоего загородного поместья. А у нас первый звонок. Вот Елена хочет нам сообщить, видимо, какой камень она любит больше всего на свете.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

БЫКОВ: Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, я хочу сказать, что я люблю бирюзу и малахит, такие камни с некоторым зеленым оттенком. То есть, бирюза, конечно же, безусловно, бывает нескольких оттенков, очень богатая палитра у нее, очень интересный камень. Малахит зеленый. Ну, то есть, это такие камни, которые умиротворяют, дарят надежду и так далее. То есть, на мой взгляд, они интересны.

Я не столько, может быть, об этом хотела, сколько, в принципе, о популяризации камней, и о ситуации, которая, на мой взгляд, существует. То есть, во-первых, у меня как бы вот знакомая моя держит лавочку и делает изделия сама вручную с применением полудрагоценных камней. Ну, драгоценными я бы их не назвала, по-моему, они называются полудрагоценные камни вот эти все...

БЫКОВ: Елена, простите, пожалуйста, я вас перебью. Понятно, просто сам вопрос в чем?

СЛУШАТЕЛЬ: И у нее достаточно много покупателей, ценителей. Это женщины, которые обладают вкусом и понимают как бы, они покупают именно эти изделия. Молодые девочки этого всего не понимают, и, мне кажется, это же, во-первых, мамы же должны воспитать, эту любовь и понимание. А во-вторых, популяризация должна быть, наверное, в государстве.

БЫКОВ: Согласен с вами, да. Спасибо большое за внимание к нам. Итак, малахит и бирюза. Русские камни, да?

СТОЛЯРЕВИЧ: Малахит – да, а бирюза – нет.

БЫКОВ: А бирюза чья?

ПУЗЫРЕВА: Иранская.

СТОЛЯРЕВИЧ: Персидская.

БЫКОВ: Персии уже нет, а бирюза осталась...

СТОЛЯРЕВИЧ: Персии нет, но бирюза персидская.

БЫКОВ: Вот я какой факт накопал, когда готовился к сегодняшнему разговору. В 1851 году в Лондоне была первая всемирная выставка. Кстати, получается, что 160 лет назад, достойный срок. И вот русская ювелирная коллекция пользовалась там колоссальным успехом. Среди прочего там была выставлена диадема с 3 тысячами камней (я вообще плохо представляю себе вес этой диадемы), коллекция графа Демидова с уральскими самоцветами, рубины графини Воронцовой-Дашковой. То есть говорить о том, что к тому времени у нас не было какой-то своей школы, своего стиля, своего достоинства в ювелирном деле уже нельзя, если мы сумели поразить Европу. Середина XIX века. Кстати, в это же примерно время стала известна фамилия Карла Фаберже – 1849 год, если я не ошибаюсь.

Что у нас происходило в середине XIX века, когда уже и населения было довольно много, и месторождения, я так понимаю, были разведаны. О Фаберже только отдельно, у меня по Фаберже отдельный вопрос, весьма меня давно интересующий. То есть можно сказать, что мы в середине XIX века уже вышли, скажем так, на мировой уровень в этом вопросе? Или по-прежнему мы существовали в локальном положении, когда делали что-то для себя?

ПУЗЫРЕВА: Ну, уже началось производство камней, уже огранка началась. К этому времени уже было освоено производство драгоценных ювелирных камней, которые начали широко использоваться в производстве украшений. Уже были созданы первые небольшие предприятия, в основном на Урале, которые производили именно уже ювелирные украшения, которые можно было назвать, так сказать, массового спроса.

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, постепенно.

БЫКОВ: То есть, стало быть, уже и торговля появилась, и лавки появились?

ПУЗЫРЕВА: Конечно, да. Тогда же появились первые такие лавки, соединенные с маленьким производством в Москве и в Санкт-Петербурге, которые в основном, конечно, ориентировались на частных заказчиков, которые приходили к ним и заказывали определенные украшения. То есть, такого производства, когда были...

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну да, массового производства у нас, в общем-то, не было.

ПУЗЫРЕВА: Массового производства еще не было. Были произведены ходовые модели, и каждый человек мог придти выбрать. Но уже к тому времени появились очень хорошие ювелиры.

БЫКОВ: А вот алмазные трубки уже были к тому времени найдены или это было уже в ХХ веке? Это я так, забегая вперед.

СТОЛЯРЕВИЧ: Нет, единичные находки были на Урале, но разработок не было. То есть, не гранили, соответственно, алмазы тогда, не было огранщиков таких. Это было немножко попозже уже.

ПУЗЫРЕВА: Это были алмазы, добытые так называемым открытым способом, не в кимберлитовых трубках.

БЫКОВ: Это вот тот самый случай, когда валяется на полу, прошел – не заметил.

ПУЗЫРЕВА: Да. Когда камни открытым способом... Но они немножко, конечно, отличаются. Да и не немножко, а очень сильно, глобально отличаются от камней, которые добываются закрытым способом. Это такие гладкие алмазы, которые уже можно было...

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, да. Ну и по качеству бывают они очень хорошие, потому что природа их как бы отсеивает. То, что менее крепкое – размалывается, грубо говоря, а то, что цельное, самое такое идеальное внутри – то остается.

ПУЗЫРЕВА: И вот тогда начали впервые гранить алмазы, но это была очень упрощенная форма огранки – роза 17-гранная чаще всего. Совершенно непохожая на бриллианты в нашем теперешнем понимании. Конечно, он не соответствовал нашему теперешнему спектру преломления, игре и прочему. Но это уже был алмаз. Уже это был не алмаз, это был ограненный камень – бриллиант.

БЫКОВ: Так, понятно. А теперь вот о Карле. Дело в том, что я неоднократно слышал, честно признаюсь, не от специалистов, а вот в обычных обывательских разговорах, где-то читал о том, что Карл Фаберже, возможно, такая раскрученная фигура излишне, который вовсе не был таким единственным и самым замечательным. Это что, все-таки миф или это правда? Что это за явление такое Карл Фаберже? И плюс я еще где-то читал, что он работал только с узким каким-то сегментом камней, вовсе не был универсалом. Что правда, что неправда?

СТОЛЯРЕВИЧ: Во-первых, его очень большая заслуга – он шел от камня. То есть, можно идти при изготовлении ювелирного изделия от некой мысли работы с металлом и модели...

ПУЗЫРЕВА: Дизайна.

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, дизайн в первую очередь. А у него зачастую сначала камень, раскрыть камень, подчеркнуть его достоинства и сделать какое-то интересное изделие.

ПУЗЫРЕВА: Он видел камень, а уже потом, абсолютно верно, что-то ему фантазия рисовала вокруг этого камня.

СТОЛЯРЕВИЧ: Широко использовал камнерезные изделия в своих изделиях. Кстати, он же делал целые серии. Вот, допустим... Ну, это было уже начало, пожалуй, начало ХХ века. Допустим, была серия зажигалок, портсигары для, соответственно, для армии. То есть, вручались такие...

БЫКОВ: Наградные портсигары.

СТОЛЯРЕВИЧ: Наградные, да. Из нефрита, допустим. Резной нефрит. И если взять сейчас этот портсигар в руки, он будет открываться и закрываться, что удивительно, механизмы все работают. И серебряные портсигары. Но все очень качественное. И даже те, которые были, в общем-то, серийные изделия. У него же было несколько...

БЫКОВ: Фабрик.

СТОЛЯРЕВИЧ: Хороших фабрик, да, и в Москве, и в Питере.

БЫКОВ: То есть можно сказать, что это был миллионер своего времени, это не был такой мастер-кустарник, который сидел и что-то точил?

СТОЛЯРЕВИЧ: В нем сочетание было, пожалуй, сочетание и подхода более творческого и в то же время хорошие предпринимательские качества, безусловно.

ПУЗЫРЕВА: Да, коммерческая жилка, конечно. Потому что, вы представляете, как это сложно было донести до внимания каких-то очень важных людей. Понимание того, что это вещь, сделанная в России русскими мастерами, которую дарили в Европу. Его произведения считались лучшим подарком. И, наверное, нам надо очень огромное спасибо сказать ему за то, что только благодаря ему вообще весь мир узнал о том, что...

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну, пожалуй, да, пожалуй, да.

ПУЗЫРЕВА: ...Существует в России какая-то ювелирная школа.

БЫКОВ: Тогда резонно спросить и о том, сохранилась ли школа именно Фаберже хоть в каком-то виде? Какая-то традиция сохранилась? Я уже не говорю о прямых наследниках.

СТОЛЯРЕВИЧ: В Петербурге говорят так, что "Российские самоцветы" это его прямые наследники.

ПУЗЫРЕВА: Вы понимаете, сейчас все равно огромное количество ювелиров, которые делают высококачественные украшения, оглядываются на творения Фаберже. Как мы оглядываемся на прекрасные произведения Картье 20-30-х годов. Все равно там есть какие-то мотивы, которые используют до сих пор очень многие, и не только российские ювелирные компании, но в том числе и зарубежные. Это очень хороший фундамент, прекрасная база для чего-то нового, потому что это классика.

БЫКОВ: А еще можно назвать какие-то фамилии русских классиков ювелирного искусства, скажем, XIX – начала XX века, до 1917 года.

СТОЛЯРЕВИЧ: Хлебников, конечно, безусловно. То есть, здесь было несколько школ таких достаточно известных, не только Фаберже.

ПУЗЫРЕВА: Талантливейший ювелир Хлебников.

БЫКОВ: А Хлебников тоже Санкт-Петербург?

СТОЛЯРЕВИЧ: Пожалуй, да, Хлебников тоже в Петербурге. И здесь, пожалуй, ювелирная школа как раз концентрировалась в Петербурге в то время. Ну, столица, культурная столица. И, наверное, такая связь прослеживалась.

БЫКОВ: Насколько я понимаю, после октябрьских событий 1917 года государству русскому, вернее советскому уже, было как-то не до драгоценных камней, не до сохранения школ, и все это приобрело сугубо утилитарный такой характер. Более того, опять-таки, где-то я почерпнул информацию, что все было практически утеряно и не разрабатывалось, за исключением одного направления – алмазы, превращаемые в бриллианты, и то для министерства или Комиссариата внешней торговли. Вот об этом мы поговорим после того, как послушаем рекламу на радио "Финам FM".

 

Реклама.

***

БЫКОВ: Вечер добрый. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков, а в гостях у нас сегодня Юлия Николаевна Пузырева, эксперт-геммолог, вице-президент и владелица ювелирной компании "Кристалл мечты", и Александр Викторович Столяревич, главный эксперт геммологического центра МГУ. Для тех, кто к нам присоединился только-только, напомним, что геммология – это наука о драгоценных камнях. И вот сразу я чувствую, как поднимается интерес к разговору на том конце наушников!

Мы остановились на том, что, рассказывая об истории драгоценных камней в России, подошли к 1917 году, ну и к тому, что случилось сразу после. А сразу после, и гости с этим согласились, ничего хорошего некоторое время не происходило, потому что не до этого было. И если и был какой-то интерес к драгоценным камням у государства, то исключительно прагматический – их меняли на паровозы, выковыривая из золотых и серебряных оправ, из окладов в церквях.

А что касается народа, то тут уж вообще нечего говорить, потому что, за исключением короткого периода НЭПа, крайне не рекомендовалось не только покупать драгоценные камни, но и хранить то, что осталось в наследство от бабушки. Правильно я дал оценку тому периоду, который у нас был, скажем так, до послевоенного даже времени?

СТОЛЯРЕВИЧ: Пожалуй, да, наверное, да. Были даже постановления об изъятии ценностей, и все это сдавалось на склады, как я понимаю, ЧК, а потом типа Гохрана. Гохрана еще тогда не было как такового. И, конечно, все шло на экономику, на закупку какого-то оборудования. А развития ювелирного искусства, наверное, в то время не было, хотя, наверное, все равно людям нужны были изделия, они их все равно стремились купить. И если это был не, может быть, средний какой-то труженик на заводе, а более высокого уровня... Ведь постепенно формировалась советская элита, там были востребованы драгоценности. Хотя, конечно, в то время считалось это не совсем правильным, выделяться...

БЫКОВ: Это, скорее, для домашнего хранения, чем для того, чтобы появиться где-то на людях.

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, да.

ПУЗЫРЕВА: Ограниченный выпуск был ювелирных украшений. Вообще можно говорить о том, что как таковых площадок и заводов ювелирных было очень мало – Ленинградский завод ювелирный, Московский ювелирный завод, ювелирный завод в Свердловске. Несколько крупных в республиках – это Бакинский ювелирный завод и Ереванский. Вот как бы все столпы для производства ювелирных украшений для многомиллионного Советского Союза. Их выпускалось очень мало, они были очень странного качества. Я думаю, наши радиослушатели помнят синтетические корунды...

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну, они чуть-чуть попозже появились, уже после войны. Если довоенное время взять, тогда еще синтетики, конечно, не было. Но все равно что-то производилось, но в очень маленьком количестве.

БЫКОВ: Ну и, как я понимаю, никаких новых мест добычи, я имею в виду 20-е, 30-е, 40-е годы, не разведывалось?

СТОЛЯРЕВИЧ: Было очень важное направление – алмазные порошки для оборонной промышленности. Это очень важно, вот на это тратились средства, усилия, и поиски алмазов все время предпринимались, эта проблема всегда была. Но порошок пополнялся за счет поставок из-за рубежа. Если отношения с какими-то зарубежными предпринимателями, странами, правительствами были хорошие, то все шло хорошо.

БЫКОВ: Извините, алмазный порошок – это то, что в обиходе называется "алмазная крошка" или это что-то более мелкое?

СТОЛЯРЕВИЧ: Шлифовальные порошки...

ПУЗЫРЕВА: Такого понятия как "алмазная крошка" не существует. Понимаете, даже самый маленький бриллиант весом меньше сотки, он граница, понимаете. Либо у него есть стандарт 17 граней, либо 57. Такого понятия...

БЫКОВ: Так, не добивайте меня этими словами!

ПУЗЫРЕВА: Это полноценный бриллиант, полноценный, драгоценный...

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну, просто этот термин почему-то все время используют, и столько сил тратишь, пока объяснишь, что это неправильно.

БЫКОВ: Ну, давайте остановимся на том, что это неправильно и все. Поэтому, дорогие друзья, не используйте больше термин "алмазная крошка". А лучше позвоните в студию, если успеете, по телефону 65-10-996, и сообщите нам, наконец, какой у вас самый любимый драгоценный камень.

А мы продолжим. Где-то в 60-е годы у нас вдруг резко изменилось отношение к этому вопросу, насколько я понимаю. Появились в достаточно большом количестве ювелирные магазины, на прилавках стали лежать сотнями чудесные совершенно женские колечки с искусственными камешками. Из Чехии нам везли чешский искусственный гранат, у нас появился какого-то странного цвета синтетический рубин. Появились колечки с той самой вот, о чем мы договорились больше не говорить... С маленькими алмазиками, скажем так.

ПУЗЫРЕВА: С маленькими бриллиантами.

БЫКОВ: С маленькими бриллиантиками, да.

СТОЛЯРЕВИЧ: Бриллиант – ограненный алмаз.

БЫКОВ: А если серьезно, то в это же примерно время начались полномасштабные промышленные разработки, в том числе и в Якутии, насколько я понимаю.

СТОЛЯРЕВИЧ: 50-е годы, конечно. Лариса Попугаева замечает лису, бок у нее был испачкан синей глиной, и она сразу же последовала за этой лисой, и увидела, что в норе... Засунула туда руку и вытащила алмаз! Есть такая легенда.

БЫКОВ: Простите, а Лариса Попугаева – это?..

ПУЗЫРЕВА: Это женщина-геолог.

СТОЛЯРЕВИЧ: Первооткрывательница, да, геолог.

ПУЗЫРЕВА: Которая является как бы человеком, который вообще открыл месторождение алмазов в Якутии.

СТОЛЯРЕВИЧ: И потом, начиная с 1954 года, 55-56-й, осваивается весь регион Якутский, находят коренные месторождения. Это все, конечно, секретно, это все секретно. И вот это вот сообщение "раскурили трубку мира"...

ПУЗЫРЕВА: Насколько это была закрытая информация, которую вообще никто не мог...

СТОЛЯРЕВИЧ: ...Нельзя было сказать "открыта трубка мира".

БЫКОВ: А, в том смысле, что поселок Мирный...

ПУЗЫРЕВА: Телеграмму они послали, написали буквально "раскурили трубку мира".

БЫКОВ: А чего боялись?

СТОЛЯРЕВИЧ: Все это находилось под строжайшим...

БЫКОВ: Нет, не те, кто писали телеграмму. Чего они боялись – я понимаю: нарушение гостайны и за это тюрьма. А чего боялось государство? Чего это мы решили скрывать, что у нас страна богата алмазами?

ПУЗЫРЕВА: Вы представляете, открыто месторождение, которые обладает огромным потенциалом. Как это влияет на мировой рынок, где к тому времени были совершенно другие игроки? Это совершенно изменило ситуацию в расстановке сил. Советский Союз кроме того что был крупнейшей державой, еще приобретает дополнительную мощь, благодаря...

БЫКОВ: То есть мало того что нефть, мало того что газ, мало того что атомные боеголовки, так...

ПУЗЫРЕВА: Да, благодаря вновь открытым алмазным месторождениям.

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну и потом, алмазы относились ведь к валютным ценностям, к стратегическим. То есть производство, допустим, это были практически секретные производства. Ну, если сейчас сравнить – как Монетный двор, вот такое же было отношение к тем предприятиям, где гранились камни.

БЫКОВ: Ну, вот у меня одноклассник закончил ПТУ как раз по этой профессии, и, попав на работу на соответствующее предприятие, значит, с болью рассказывал о том, каким унижениям их там подвергали в советское время при выходе...

ПУЗЫРЕВА: Конечно. Досмотр, специфическая рабочая одежда, в которой работали сотрудники, подбор сотрудников для ограночных предприятий. А ограночных предприятий на территории Советского Союза было еще меньше, чем ювелирных заводов на то время. Крупнейший центр...

СТОЛЯРЕВИЧ: Ну, хотя вот, откуда пошла огранка? Было постановление правительства такое целенаправленное. То есть, решили, что хватит нам все сырье продавать...

БЫКОВ: А продавали сырье?

СТОЛЯРЕВИЧ: Продавали сырье, конечно.

ПУЗЫРЕВА: А потом взялись за ум и решили, что... Почему мы как самые отсталые страны будем продавать алмазное сырье? Это совершенно другие деньги, это совершенно другой статус и имидж страны.

СТОЛЯРЕВИЧ: По-моему, товарищ Суслов выступил тогда и был вдохновителем этой идеи. И тогда были заложены вот эти крупнейшие заводы, в то время самые большие в мире – это Московский, Смоленский, Барнаульский завод. А потом Винницкий, Ереванский, и по всему Союзу. Сразу все делалось на широкую ногу.

БЫКОВ: Но если такое количество заводов было, а сколько же тогда добывалось камня? Вот интересно в цифрах.

СТОЛЯРЕВИЧ: Очень богатые месторождения...

БЫКОВ: То есть, в тоннах это все?

СТОЛЯРЕВИЧ: Нет, не в тоннах, конечно, не в тоннах.

ПУЗЫРЕВА: Алмазное сырье в грейнерах измеряется.

БЫКОВ: Это я понимаю, я для наглядности.

ПУЗЫРЕВА: Огромное количество. Причем специалисты, которые столкнулись с первыми партиями якутских алмазов, были поражены их высоким качествам. Потому что по качеству своему они намного были выше южноафриканских алмазов. Они менее трещиноватые, они чаще попадаются насыщенных цветных оттенков, белого цвета.

СТОЛЯРЕВИЧ: Белый цвет, пожалуй, самый лучший. И таких камней, так если в общем говорить, в нашем сырье якутском больше всего.

ПУЗЫРЕВА: То есть, аналогичный срез алмазного сырья по качеству и по цвету намного выше, именно нашего якутского.

БЫКОВ: Тогда сразу хочется спросить. Вот те знаменитые громадные бриллианты, вот я уже говорил про "Графа Орлова", ну там, индийские названия произносить не хочется, боюсь ошибиться. Но вот самые громадные камни, которые были найдены давно. А что-нибудь аналогичное уже в ХХ веке в Якутии удавалось находить? Или там не за этим гонялись, не за размером?

СТОЛЯРЕВИЧ: Нет-нет, конечно, конечно. Есть камни больше 100 карат.

БЫКОВ: Вот уже найденные в это время, да?

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, это в наше время. И крупные камни находят, и дают им имена.

БЫКОВ: А вот можно какие-нибудь примеры?

ПУЗЫРЕВА: Существует специальный аукцион по продаже особо крупных камней специальных размеров, который проводится четыре раза в год, на котором продаются крупные камни. Это "10+" так называемые камни, специального крупного размера.

БЫКОВ: Ну, вот какие-то из советских алмазов, вот какие вошли в историю или войдут в историю также как те индийские бриллианты, которые на слуху?

ПУЗЫРЕВА: Пожалуй, наверное, нет, да?

СТОЛЯРЕВИЧ: Нет, пожалуй. Потому что...

ПУЗЫРЕВА: Закрыта информация эта была.

СТОЛЯРЕВИЧ: В свое время информация была закрыта. Вот, допустим, та же компания "АЛРОСА" сейчас выходит на IPO. И вот только сейчас они постепенно раскрывают свою финансовую деятельность, капитализацию, ну, в общем, чтобы нормально провести такой процесс. Только сейчас. То есть до настоящего времени все было...

БЫКОВ: Уже работает 20 лет на российском рынке.

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, конечно, конечно.

БЫКОВ: А вот в алмазном фонде такие камни есть, которые были найдены в послевоенное время?

ПУЗЫРЕВА: 125 карат ограненный бриллиант. Есть, да.

БЫКОВ: Вот для нас, для простых, 125 карат ограненный бриллиант это что, это кулак, это голова?

СТОЛЯРЕВИЧ: 40-50 миллиметров.

БЫКОВ: То есть 4-5 сантиметров, около 5 сантиметров.

ПУЗЫРЕВА: Заметьте, это круглый камень, это не фантазийная огранка. Это редкость большая.

БЫКОВ: Да, красиво. Ну что ж, давайте перейдем, наверное, в сегодняшний день, потому что... Должен вам признаться, что когда идет разговор о российской истории, мы видим, что в каких-то областях, безусловно, есть что-то, чем мы можем гордиться, как только подходим к сегодняшнему дню, становится как-то грустновато. Вы меня утешите или вы меня поддержите в этом ощущении? Что у нас вообще происходит кроме упомянутой "АЛРОСА" и добычи алмазов в Якутии с драгоценными камнями в стране?

Потому что не идет из головы этот ряд золотых колечек, уже упомянутых, в наших магазинах, эта тоска смертная, эта безвкусица, я бы даже сказал китч, который, в общем, сформировал и отношение в массах. Я не беру людей, скажем, богатых и специально интересующихся тем, что они покупают, а вот того самого потребителя, который ходит по нашим магазинам и покупает вот то самое, что ныне называется ювелирными украшениями.

Какая у нас сейчас обстановочка? Прямо поэтапно, что ли. Мы добываем сейчас камни вообще, мы их граним, мы превращаем их в произведения искусства?

ПУЗЫРЕВА: Ну, если начать с того, что... Да, действительно, мы добываем бриллианты, мы добываем алмазы в огромном количестве, высочайшего качества, хорошего цвета.

СТОЛЯРЕВИЧ: На первом месте по добыче в мире.

ПУЗЫРЕВА: И мы их граним.

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, и тоже очень хорошо.

ПУЗЫРЕВА: И граним так, что существует такое понятие "русская огранка". Если камень огранен в соответствии с этим требованием, с этим ОСТом, принятом в 196...

СТОЛЯРЕВИЧ: Нет, 1977 год – это ТУ. Первое ТУ, которое вот полностью описывает. И "Russian cut", есть такая торговая марка за рубежом, то есть это показатель высокого качества огранки. А то, что касается других камней, то здесь, конечно, ситуация гораздо более сложная. Ведь александрит, российский камень, на внешнем рынке только российский...

БЫКОВ: Он даже и название получил по имени императора Александра II?

ПУЗЫРЕВА: Камень, который пользуется безумным спросом, и красоты своей он... Нет равных ему.

СТОЛЯРЕВИЧ: Да. Сейчас открыто месторождение на Цейлоне, Шри-Ланка...

ПУЗЫРЕВА: Но он совершенно другого качества, цейлонский александрит, по сравнению с нашим.

БЫКОВ: Тем не менее, их в порядке, а у нас проблемы. Я правильно понимаю?

СТОЛЯРЕВИЧ: Вот интересно, да, на зарубежном рынке именно так. Бразильцы выходят со своим александритом, они его буквально только-только начали разрабатывать, уже все о нем знают, уже продается-покупается, то есть уже торговая марка. Хотя все говорят, что русский, конечно, лучше, но где его достать?

ПУЗЫРЕВА: Также как и наш уральский изумруд, который в лучших своих образцах сопоставим с самыми лучшими образцами колумбийских изумрудов.

СТОЛЯРЕВИЧ: Можно сказать, что он иногда и лучше.

ПУЗЫРЕВА: Зачастую лучше. И его нет просто, его нет.

БЫКОВ: Его нет, потому что его не добывают или потому что "черная" добыча происходит?

ПУЗЫРЕВА: Его не добывают.

СТОЛЯРЕВИЧ: Официально добыча с 1996 года, по-моему, прекращена.

ПУЗЫРЕВА: С 1995, да, прекращена.

СТОЛЯРЕВИЧ: Сейчас государство взялось, мы надеемся, что что-то пойдет.

ПУЗЫРЕВА: А в итоге мы завозим изумруды из Джайпура, индийского штата, где его добывают, мы завозим изумруды из Бразилии, мы завозим изумруды из других стран, которые совершенно несопоставимы по своему цвету, по своему качеству с нашими уральскими камнями. Мы уже не говорим о цене.

БЫКОВ: А что с архангельским речным жемчугом, как обстоят дела?

ПУЗЫРЕВА: Его тоже нет.

БЫКОВ: Потому что я смотрю, на невестах как-то по 6 килограммов не видать.

СТОЛЯРЕВИЧ: А вот тут есть один момент. А как его разрабатывать, как его добывать, как получить лицензию? Вот столько проблем, что, мне кажется, это играет большую роль. Ведь в те давние времена крестьяне работали зачастую... Это сезонная работа летом. Он, значит, по пояс, по грудь в воде, собирает этот жемчуг, за щеку его, так как живой организм. И потом, вот он сезон отработал, он обеспечивал продажей жемчуга себя на целый год.

Сейчас вы себе представляете, тот же крестьянин, ну, не крестьянин, сельский житель захочет собрать этот жемчуг. И куда ему дальше идти с этим жемчугом? Вот организационная форма, она никак не прописана, никак не решена. А еще ведь это драгоценный камень, есть закон о драгоценных камнях, есть порядок оборота.

ПУЗЫРЕВА: Огромное количество препонов, которые мешают деятельности людей, даже если они хотят это делать. Потому что существует прекрасный якутский гранат, это же спутник алмаза, первый камень, который находят при добыче алмаза. Понимаете, он очень красивый, великолепный камень насыщенного цвета, но у нас его найти невозможно. Почему? Потому что проще завести гранат импортный, бразильский, любой.

БЫКОВ: Понятно. В общем, все-таки вы меня укрепили в моем ощущении, что сегодняшний день...

СТОЛЯРЕВИЧ: Нет, все будет лучше! Будем надеяться на то, что...

ПУЗЫРЕВА: Да, все, возможно, будет лучше, потому что существуют люди, энтузиасты, которые не опускают руки при такой тяжелой ситуации. Которые стараются как-то поднять марку и российского производителя, и производителя не только камней, бриллиантов, как мы уже сказали... Ну, правда, эталонные камни. Зачастую сталкиваешься с мнением людей, что израильские, бельгийские камни...

СТОЛЯРЕВИЧ: Да, да, иногда говорят: "Это бельгийская огранка или израильская". На самом деле российская школа огранки, она очень сильная.

БЫКОВ: А можно вот буквально в двух предложениях сформулировать принципы российской школы огранки? Мне не очень понятно. Что, определенный рисунок, углы какие-то, что?

СТОЛЯРЕВИЧ: Нет, это очень тщательный подход к огранке, очень ответственный, то есть не допускаются какие-то даже незначительные отклонения.

БЫКОВ: От геометрии?

СТОЛЯРЕВИЧ: От геометрии, от тех мест, где, допустим, сходятся ребрышки в одну точку. То есть, даже при большом увеличении вы не увидите какого-то несхождения, каких-то нарушений. Идеальный и круглый камень, идеально соблюдаются пропорции, допуски очень жесткие.

БЫКОВ: Понятно. Хотелось, конечно, спросить о том, как так бывает у нас в стране, что идешь мимо магазина и видишь: "Сегодня у нас бриллианты со скидкой 50%". Но, наверное, это мы обсуждать не будем, а закончим следующим. Никакой особенной морали в нашей сегодняшней басне не будет, хочется только пожелать, чтобы всем нам попадались в жизни только камни чистой воды. Это была программа "Вот такая история". Вот такая история! Но это еще не все.

© Finam.fm