Варяг и Аврора (эфир от 02.11.2011)

Варяг и Аврора

В гостях: Сергей Чернявский, капитан I ранга, директор Российского государственного архива военно-морского флота.

02/11/2011 22:05

БЫКОВ: Вечер добрый. В эфире радиостанции "Финам FM" программа "Вот такая история. Люди войны". Эта программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков. А в гостях у нас сегодня Сергей Владимирович Чернявский, капитан I ранга, директор Российского государственного архива военно-морского флота Российской Федерации. Добрый вечер.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Добрый вечер.

БЫКОВ: "Люди войны" – ну, предполагается, видимо, что мы всегда должны говорить о людях, о неких физических существах, которых мы именуем людьми, гуманоидами. Но вот какая интересная история, на мой взгляд, связана с военной техникой, без которой война уже много времени, многие десятилетия немыслима, хотим мы того или нет. Летчики относятся к своим боевым машинам, как к птицам, танкисты, на мой взгляд, конечно, я не танкист, – как к неким монстрам, а вот корабль – это нечто особенное. Корабль – это, в общем, человек, это душа, это существо живое.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Ну, в общем-то, да.

БЫКОВ: И вот это отношение моряков к кораблю, оно общеизвестно и, вероятно, оно пошло издавна, когда корабли были совсем не железные.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, безусловно. Да, совершенно верно. Вот насколько мне известно, еще во времена Древней Греции их некоторым образом одухотворяли, эти корабли. И соответственно, наименования им давали. Ведь, собственно говоря, ни танку, ни самолету, как правило, имен собственных не дают.

БЫКОВ: Да, за редким исключением.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, а кораблю издревле дают. Кораблю давали имена, кораблю поклонялись, считали, что у него душа человеческая, что он вообще женского рода, украшали его на особицу, носовые украшения (вы знаете, о чем я говорю), кормовые украшения. И даже жертвы некоторым образом ему приносили: в киль корабля закладывали золотую монету. Вот отсюда традиция пошла – закладные доски делать. Есть такой термин "закладная доска". Эта традиция ведет свое начало от глубокой древности, вот от этого жертвоприношения некому морскому богу, дабы его задобрить, и пошла вот эта традиция – делать закладную доску. Она до сих пор существует.

Так что я с вами полностью согласен, тем более что я моряк, мне трудно не согласиться с таким лестным для корабля определением. Безусловно, он имеет душу – так все считают моряки.

БЫКОВ: Ну, а таким образом, совершенно естественно, если сегодняшними нашими "людьми войны", одухотворенными существами, одушевленными существами будут два знаменитых, может быть, самых знаменитых русских военных корабля. Хотя для знатоков список значительно длиннее, но для людей, которые с флотом знакомы постольку поскольку, это "Аврора" и "Варяг".

Почему захотелось поговорить именно об этом и именно сейчас? Ну, информационным поводом лично для меня стала история крейсера "Варяг". Почему? Потому что примерно в эти дни в 1899 году крейсер "Варяг" сошел со стапелей. Вступил в состав действующего Русского императорского флота, если я не путаю терминологию. Причем что интересно, насколько я понял, это было не в России.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, это было не в России. Он в Соединенных Штатах Америки строился, в городе Филадельфии, на тамошнем заводе. Но объяснение этому есть вполне такое адекватное, скажем. Дело в том, что в т пору русские верфи были здорово загружены. В России строились корабли, военные корабли, в большом количестве строились – нужно было осваивать Дальний Восток. И поэтому мощности наши российские просто не позволяли заложить еще один корабль, а нужно было спешить потому, что понятно было, что на Дальнем Востоке назревают вполне определенные события, нужно было флот туда выводить, в океан, поэтому вот и разместили заказ в Соединенных Штатах Америки. А вовсе не потому, что сами не могли построить.

БЫКОВ: Но вот это большое количество строящихся военных кораблей в конце XIX века, видимо, обусловлено знаменитой фразой Александра III, который сказал: "У России нет других союзников, кроме как армия и флот". И именно при нем создавался новый флот, железный флот.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, совершенно верно. Но вот те события, о которых мы сейчас речь ведем, они были в царствование уже следующего императора, Николая II.

БЫКОВ: Там совсем рядом, да.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Но по сути, он продолжал политику своего отца, при котором флот реформировался, в общем-то, становился… Но от этого было никуда не деться, собственно говоря, Россия была в ту пору морской державой. Она и по сей день остается, вообще-то, пока что де-юре морской державой, потому что морские границы у нас колоссальные, очень протяженные, самые большие, чем у кого-либо, в том числе и у Соединенных Штатов Америки.

Да, строился флот, новый, качественно новый, для того времени современный. Вот этим и объяснялась необходимость строить корабли, в том числе и за рубежом. Еще раз хочу подчеркнуть – вовсе не потому, что мы это не умели делать.

БЫКОВ: Понятно. Но вот даже слово "крейсер", которое появилось в русском флоте военном в конце XIX века, ведь, скажем, когда флот был парусный, деревянный, были совершенно другие наименования боевых кораблей – фрегаты, корветы, линейные корабли вот.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Ну да, была другая классификация, так точно.

БЫКОВ: А "крейсер" – это нечто уже новое, нечто современное для тех лет. Что же такое "крейсер"?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Крейсер?

БЫКОВ: Тем более что "Аврора" тоже крейсер, и тоже I класса, I ранга.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, I ранга и тот корабль, и этот корабль – оба корабля. И строились в одно время, кстати говоря, и призваны были решать одни и те же задачи и на одном и том же театре, собственно говоря. Потому что "Аврора" строилась тоже для Дальнего Востока, равно как и "Варяг".

Крейсер – это корабль универсальный вообще-то. Он решает очень большой круг задач. По определению, он должен иметь хорошее вооружение, потому что может использоваться в бою в составе эскадры, и высокую скорость, потому что еще одна его задача – это борьба на коммуникациях, значит, он должен быть скоростным.

БЫКОВ: Самостоятельные действия, да?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Так точно, да. И для самостоятельных действий он предназначен, и для ведения боя в составе эскадры, в составе отряда кораблей. Универсальный, по сути дела, корабль по кругу своих задач. В общем-то, и "Варяг" предполагалось строить, как быстроходный корабль для того времени. Но вот с этой задачей, к сожалению, справиться не удалось американским кораблестроителям.

БЫКОВ: А это был их проект полностью, да?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Ну, в общем-то, это их был проект, но были наши наблюдающие за строительством, русские. Ну, по ряду причин, сейчас я не буду никого винить, так сложилось, что по своим тактико-техническим характеристикам он оказался несколько слабее, чем предполагали. Просто, вы знаете, я еще что хочу сказать: укоренился у некоторых людей миф о том, что вообще "Варяг" был самым сильным кораблем того времени. Самым скоростным, самым-самым, самым-самым.

БЫКОВ: Есть такое, да.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Но к сожалению, это не так. Мне было бы лестно, если бы это было так, я уверяю. Это был, в общем-то, неплохой корабль, но мог бы быть и получше. Отчасти объясняются, может быть, какие-то недочеты тем, что времени было очень мало отпущено на его строительство. Нужно отдать должное американцам, они построили очень быстро – уже через год после закладки, он проходил ходовые испытания. Это очень быстро, поверьте. Я не знаю, сейчас способны ли строить корабли вот такого класса так быстро. Сомневаюсь я. А еще через год он уже, собственно говоря, был в России, по сути дела. Совершил переход…

БЫКОВ: Ну, чтобы было совсем понятно, "Варяг" – это сколько метров в длину?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Это 129 метров, если мне память не изменяет. И "Аврора", кстати говоря, примерно такой же корабль. Они похожи.

БЫКОВ: То есть для...

ЧЕРНЯВСКИЙ: Чуть больше 6,5 тысяч тонн водоизмещение. Ну вот чтобы получить представление о "Варяге", его нет сейчас, к сожалению...

БЫКОВ: Сходите на футбол и посмотрите на длину футбольного поля. Максимально это около 120 метров.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Но я, правда, хотел сказать: съездите в Петербург и посмотрите на "Аврору". Собственно говоря, они очень похожи друг на друга, я имею в виду линейные размеры: осадка около 6 метров, примерно 16-15 метров ширина и 129 метров, где-то, была длина. И "Аврора" примерно такая же: 6,5 тысяч тонн водоизмещение, 6500-6700. Вот так. Для своего времени достаточно большие корабли. А что касается скорости, вот я здесь всуе помянул...

БЫКОВ: Да-да, интересно.

ЧЕРНЯВСКИЙ: У "Варяга" она порядка 23,5 узлов была...

БЫКОВ: 40 километров в час?

ЧЕРНЯВСКИЙ: 40 километров в час, да, совершенно верно, но не всегда он мог дать вот такую скорость, прямо скажем.

БЫКОВ: Это с волной было связано?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Ну, это с недоработками по машинам с разными всякими. А у "Авроры" поменьше скорость была, порядка 19 узлов.

БЫКОВ: 35 километров в час?

ЧЕРНЯВСКИЙ: В принципе, для боевого корабля, тем более для современного, скажем, если сравнивать с современным флотом, это не бог весть что, но для того времени – более-менее, скажем так.

БЫКОВ: Нет, но 40 километров в час по воде-то это...

ЧЕРНЯВСКИЙ: По воде-то, вроде бы и неплохо, да? Но в ту пору были корабли, которые обладали большей скоростью хода, в иностранных флотах, в частности. Кстати говоря, одна из причин (я сейчас не беру наших героев, ни "Варяг", ни "Аврору") того, что мы в Цусимском сражении потерпели такое поражение сокрушительное, это, в том числе, и преимущество в скорости хода, которое имели японские корабли...

БЫКОВ: Особенно тяжелые.

ЧЕРНЯВСКИЙ:, ..По сравнению с нашими. Да это касается эскадренных броненосцев и крейсеров, отчасти, тоже.

БЫКОВ: Ну вот, получается, что у "Варяга" и рождение за границей произошло, и гибель его, да, тоже?

ЧЕРНЯВСКИЙ: По сути дела, да. И могила его, скажем так, сейчас за границей. Но я так понимаю, что в процессе нашего разговора мы еще до этого дойдем.

Сергей ЧернявскийБЫКОВ: Вот почему очень захотелось зацепиться за "Варяг"? Потому что тут я стараюсь продолжать вот эту линию, я считаю просто обязательным ее продолжать, – развенчивание некоторых мифов, которые за последние лет 20 возникли вокруг нашей армии и флота. И "Варяг" здесь как раз яркий тому пример. Потому что довольно большое количество людей (я не знаю, как их можно назвать – историки или псевдоисторики, ну, не суть, любители), которые почему-то считают необходимым, во-первых, развенчать подвиг "Варяга", который произошел в бухте Чемульпо в начале Русско-японской войны. Во-вторых, развенчать его командира, капитана I ранга, если я не ошибаюсь, I ранга, да?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да-да.

БЫКОВ: Руднева, ну и, соответственно, действия команды. Что, мол, и не нужно было совершать никакие подвиги, сдались бы себе, и корабль бы уцелел, и вообще, все бы было замечательно. Какая-то такая странная тенденция наблюдается. По "Авроре", кстати, там тоже с мифами…

ЧЕРНЯВСКИЙ: С мифами там все в порядке.

БЫКОВ: Хватает. Правда, мифы там создавались в советское время, а мало кто, мне кажется, сегодня знает, насколько "Аврора" прожила интересную, яркую боевую биографию.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, безусловно.

БЫКОВ: А не революционную. Но вот о "Варяге". Так сказать, по своим технико-тактическим характеристикам, боевой возможности, нормальный, хороший довольно новый корабль. Что такое пять лет кораблю?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, вполне, хороший боевой корабль, современный для той эпохи.

БЫКОВ: С хорошей командой.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Абсолютно.

 БЫКОВ: С хорошим командиром.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Сами подумайте, он совершил переход из Кронштадта на Дальний Восток. Вот такой переход колоссальный, и для нашего времени это дальний поход, уже дальнее, как говорится, не бывает. Уж извините, что я коверкаю так язык. Он, конечно, сплачивает и обучает команду-то. Ведь необученная команда не совершит, собственно говоря, такого перехода без сучка, без задоринки, понимаете? И командир должен быть соответствующий. Это сплаванный, хороший боевой экипаж был, в общем-то, по прибытии на Дальний Восток.

БЫКОВ: И вот, собственно, единственный бой, да?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, по сути, так, получается.

БЫКОВ: Который выпал на долю "Варяга" и его команды. Это тот самый знаменитый бой "Варяга" и "Корейца". Давайте, покопаемся в военно-морской тактике.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Давайте.

БЫКОВ: Вот оно, вообще, как было-то?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Оно, вообще, было так. Вот я попытаюсь таким, доходчивым, языком объяснить…

БЫКОВ: Да-да, конечно.

ЧЕРНЯВСКИЙ: …В чем суть подвига варяжцев, потому что тут масса всяких домыслов. Ну, начнем с того, о чем вы здесь упомянули, что да, вот некоторые считают – нужно было флаг спустить и сдаться. Ну, извините, тогда вообще все бессмысленно. Зачем, вообще, тогда строить танки, корабли, самолеты? Давайте сразу сдадимся.

БЫКОВ: Друг другу, причем.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Друг другу, да. Чего тратить средства, напрягаться и так далее. Это полная чушь и ахинея, конечно же.

Но кстати говоря, по части Великой Отечественной войны такие же вот есть историки, которые говорят: "Зачем было Ленинград оборонять? Взяли бы, сдали бы, да? Столько людей бы спасли". Ну, сдали бы и сдали бы всю войну, собственно говоря, тогда, вместе с Ленинградом. Я не хочу дальше полемизировать на этот счет. Лучше было бы, если бы мы немцам сдались, и они победили бы – хорошо бы мы сейчас жили бы, или плохо жили бы – другой вопрос. Это вообще, как говорится, вопрос, по которому не полемизируют нормальные люди, здравомыслящие.

То же самое и с "Варягом". Для чего корабль строится боевой изначально? Для того чтобы воевать с противником, принимать бой в любых условиях и по возможности, конечно, доводить его до победного конца. Какова была ситуация? "Варяг" был кораблем-стационером. Корабль-стационер – это тот корабль, который обеспечивает интересы того или иного государства, находясь в определенном регионе, в определенном порту. Находясь Чемульпо…

БЫКОВ: Посольство на воде, по сути, да? Только вооруженное.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Так точно. Вот он демонстрирует свой флаг, демонстрирует свою мощь, обозначает свое присутствие, обозначает присутствие в этой стране интересов своего государства, скажем так, причем не обязательно негативных каких-то: "Вот мы хотим вас захватить или наклонить, или еще там…" Да ничего подобного. Такую же точно функцию выполнял и "Кореец", канонерская лодка, я имею в виду, которой командовал Беляев, капитан II ранга. Старшим, конечно, был Руднев. Потому что старше и по чину, и корабль I ранга – большой. Корабль-стационер. В случае войны, конечно, они должны были с оружием в руках, что называется защищать российские интересы в этом регионе.

Началась война, в общем-то, не сказать, что внезапно. Потому что, как известно, Руднев, чувствуя приближение, как говорится, каких-то событий таких, они назревали, он ведь отправил канонерскую лодку "Кореец" из Чемульпо с донесением в Порт-Артур, но ее обстреляли японские корабли, хотя мы еще не были в состоянии войны с Японией. Тем самым уже давая понять, что на пороге войны стоят обе стороны. Канонерская лодка вернулась. И обо всей этой напряженности было Рудневу известно.

Тем более что в Чемульпо уже в ту пору, это Инчхон, кстати говоря, теперешний, находились японские корабли, они туда заходили периодически. Буквально накануне объявления войны, туда четыре миноносца зашло японских, которые блокировали, по сути дела вот эту группу небольшую наших кораблей. А через некоторое время появилась эскадра адмирала Урио, а это одних крейсеров шесть единиц, если мне память не изменяет. Все было понятно.

И как события дальше развивались? Японцы, поняв, что опасности реальной для них в данный момент ни "Варяг", ни "Кореец" не представляют – они блокированы под Чемульпо – они вошли туда и начали высаживать десант, ну, не десант – войска начали высаживать в Корее. Собственно говоря, из-за чего Русско-японская война-то началась, в основном, из-за Кореи, да? Из-за Корейского полуострова.

БЫКОВ: Ну, вот о том, как она продолжилась буквально на следующий день после ее начала, поговорим после небольшой паузы.

 

Реклама.

***

БЫКОВ: Вечер добрый. В эфире радио "Финам FM" программа "Вот такая история. Люди войны". Эта программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков. А в гостях у нас сегодня Сергей Владимирович Чернявский, капитан I ранга, директор Российского государственного архива военно-морского флота.

Ну, понятно, что случайно директора архива военно-морского флота в Москву не приезжают из Петербурга, а приезжают только для того, чтобы рассказывать об истории наших славных кораблей и нашего военно-морского флота, чем мы, собственно, и занимаемся. Говорим мы о двух вполне, на мой взгляд, живых и очень больших существах, одно из которых носило имя "Варяг", другое носило имя "Аврора". Остановились мы на том, как, собственно, начинался… какие были тактические сиюминутные предпосылки у "Варяга", для того чтобы совершить тот самый подвиг, о котором мы помним уже более 100 лет, если быть точным – то 107 с лишним.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, теперь уже да.

БЫКОВ: Итак?

ЧЕРНЯВСКИЙ: А дальше события развивались следующим образом. Дальше мог Рудник предпринять такое решение, о котором говорят некоторые горе-историки – сдаться попросту противнику, что ему и было предложено сделать, собственно говоря. И многие считают, что его даже за это и осуждать было бы тяжело, потому что корабль был обречен, по сути дела, и команда тоже. Но он, собрав офицеров двух кораблей, посоветовавшись с ними, таков обычай, такова традиция, таковы правила. Они решили предпринять попытку прорваться в Порт-Артур.

Она заведомо была обречена на провал. Представьте себе, целая эскадра кораблей против двух наших, пусть и современных для той эпохи кораблей, у них шансы были нулевые прорваться, а шансы погибнуть были почти что стопроцентные. Вот в чем квинтэссенция их подвига, понимаете? Они как раз сделали то, для чего, собственно говоря, предназначены и были судьбой самой. Той судьбой, которую они выбрали, когда пришли служить в военно-морской флот. Они выбрали бой – бой с превосходящими многократно силами противника.

БЫКОВ: Сознательная жертвенность. В этом смысл?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Так точно. Ведь никто же не мог догадываться, никто не мог предвосхитить окончание этой эпопеи, как все сложится. Скорее можно было предположить, что эти оба корабля погибнут в бою вместе со всеми своими экипажами. Они шли на верную смерть, но так было положено делать. Они давали присягу, это, собственно, было нормально.

Шансы, говорю, у них были почти что нулевые, потому что особенностью бухты этой Чемульпо… Там не доводилось плавать, я не плавал, не ходил на кораблях боевых, но бывать бывал я в Чемульпо дважды, в Инчхоне, вернее, видел вот эту бухту воочию, карты изучал, смотрел. Там вырваться из теснины этой можно только по узкому-узкому фарватеру. Влево, вправо – это мели сплошные, препятствия. Там кораблю с такой осадкой, которая была у кораблей русского флота, совершенно невозможно было развернуться. Можно было идти только прямо, скажем, прямо под вражеский огонь и больше никуда. Что, собственно говоря, и было предпринято, шансы были вообще нулевые. И вот они в таких условиях приняли бой.

Бой складывался, понятно, не в пользу русских кораблей. Я не буду перечислять все повреждения и количество снарядов, которое было выпущено, я помню только, что "Варяг" больше 1000 снарядов, порядка 1100, выпустил из всех калибров. Получил тяжелейшие повреждения, принял решение командир выходить из боя, раз все-таки появился шанс уцелеть и вернуться в Чемульпо. Почему он вернулся в Чемульпо и там потопил корабль? Потому что не удалось прорваться. Получив тяжелейшие повреждения, потеряв очень большое количество людей, он сумел развернуться, получив при этом еще ряд тяжелейших попаданий, на корабле пожар возник. Причем это, понимаете, это на словах все, как говорится.

БЫКОВ: Ну да.

ЧЕРНЯВСКИЙ: А на самом деле, нужно было и вести огонь артиллерийский прицельный, и бороться за живучесть, и помогать раненым, ну это – ад.

БЫКОВ: плюс – это все концентрация же во времени, вся эта же история – минуты.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Совершенно верно. Это ад кромешный, в общем-то, и еще на этом развороте они сели на мель, подставили, собственно говоря, корабль стал мишенью. По счастливой случайности им удалось с этой мели сойти, предприняв ряд различных мер, потеряли рулевое управление практически, почти что. И вот в таком виде, в искореженном совершенно, после такого боя неравного, получив тяжелейшие повреждения, потеряв убитыми более 30 человек и порядка 150 человек – ранеными, они вернулись в Чемульпо.

БЫКОВ: Треть экипажа примерно получается?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, да. Совершенно верно. Вернулись в Чемульпо. И дальше уже выход был только один, конечно же: не сдаваться, а уничтожать корабли. И изначально было принято решение взорвать корабли. И "Варяг", и "Кореец", и еще пароход "Сунгари" был русский на рейде. Но старшим на рейде был английский адмирал, который попросил этого не делать, может, он был и прав, я не знаю, потому что взрыв такой силы мог повредить корабли нейтральных стран, стоящие на рейде. Там были французы, были англичане, были итальянцы, была американская канонерская лодка, корейский пароход. Поэтому было такое решение принято. Иногда просто в вину ставят, я знаю, Рудневу: "Ну как "Кореец" взорвали, надо было взорвать "Варяг", чтобы не достался врагу". Он рад был бы взорвать, да вот не дали ему этого сделать. Поэтому что вот успели – вывели из строя, времени было очень мало, японцы – вот они. Они уже в Чемульпо, собственно говоря, у них на глазах все это проходило, понимаете?

БЫКОВ: Они там даже торжествовали, предполагая, что они пленят корабли.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Совершенно верно. Да, да, совершенно верно. А тут сжигают "Сунгари", взрывают "Кореец" и открывают кингстоны на "Варяге". И к вечеру практически все было закончено. "Варяг" затонул.

БЫКОВ: Вот с военной точки зрения, получается, что в случае сдачи корабля в плен до боя, японцы получали в свои руки боевой корабль. Естественно, просто перевешиваются флаги, меняется экипаж, он вступает в строй японского флота и нам же вредит. После боя…

ЧЕРНЯВСКИЙ: Конечно, конечно. А русский флот получал бесславие.

БЫКОВ: Ну, еще и моральный удар. А после боя, фактически, независимо от того, что японцы потом его подняли, починили и так далее, тем не менее, боевая единица японцам не досталась.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Не досталась.

БЫКОВ: Даже в этом был смысл.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Безусловно, конечно.

БЫКОВ: Практический смысл.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Практический смысл, а с точки зрения сохранения чести, военной, мужской, если хотите, конечно, было все правильно сделано. Любая страна такими бы мужиками гордилась бы. И ими гордились фактически. Песни то слагали не русские о них, собственно говоря, и чествовали изначально их не наши соотечественники, и не наши моряки им аплодировали и кричали: "Ура!" Это все оценили – и японцы оценили, и французы и немцы. Потому что это было правильно, это было по-мужски, чего здесь ревизировать-то? Здесь нечего ревизировать.

БЫКОВ: Ну вот чтобы эту тему ревизии закончить и перейти к "Авроре", которая тоже нуждается, так сказать, в нашей адвокатской работе.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Безусловно, я готов.

БЫКОВ: Последний, так сказать, аргумент, который ревизионисты бросают в адрес "Варяга": "Ну, если это была такая хорошая команда, если это был такой хороший корабль, то почему, при том, что он выпустил более 1000 снарядов разного калибра, такой малый урон был нанесен японской стороне?" И вот здесь, кстати, очень сложно добраться именно до архивных данных, все же, сейчас, чем апеллируют? Интернетом или художественной литературой. Так вот, насколько я знаю, там не так уж совсем для японцев безболезненно история обошлась.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да и совсем не безболезненно. Насколько мне известно, два корабля у них, два крейсера получили повреждения от артиллерийских снарядов нашего корабля.

БЫКОВ: И какой-то миноносец затонул.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, да. А ведь потом нужно учитывать, представьте себе картину боя – вот она одна цель. По "Корейцу" практически не стреляли, он был там, в кильватере шел, и главной целью-то был "Варяг". И по нему лупят, по крайней мере, из стволов, ну, если не из всех, то из половины своих стволов.

БЫКОВ: Из бортовых.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, из бортовых. Десяток кораблей практически. Как вот в таких условиях вести, даже хорошему экипажу, хороший, прицельный, нормальный огонь. Это уму непостижимо, это невозможно просто, понимаете, как бы здорово экипаж ни был обучен. Ваш покорный слуга не участвовал в артиллерийском бою, но я представляю себе, что это такое. Понимаете, даже одно, два, три попадания в таких условиях – это уже, в общем-то, равносильно победе, пусть и небольшой. Поэтому я считаю, что здесь нашим морякам нечего предъявить точно вам говорю, не как русский человек, говорящий на русском языке, и плюс еще моряк профессиональный, а просто даже как сторонний наблюдатель. Да любой вам скажет, профессиональный моряк, думаю, подтвердит мои слова: да нечего в вину поставить нашим морякам. Да и зачем вообще это делать, я не понимаю? К чему стремятся те, кто пытается вот это все…

БЫКОВ: А скучно, наверное.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Наверное, жить просто скучно. Я кстати замечу, что в любом флоте, в любых вооруженных силах, в любой стране, существуют свои мифы, в принципе. Героические мифы, с которыми никто не борется. В это слово "мифы" я не вкладываю никакого негативного подтекста. Понимаете? Есть действительно примеры такие хрестоматийные, на которых воспитывается нация, воспитывается молодое поколение, я не вижу в этом ничего зазорного. И зачем их ревизировать? Даже если там и были какие-то, как говорится, упущения. К нашему разговору это не относится, я сразу скажу. Есть, например, мифы о миноносце "Стерегущий", это тоже участник Русско-японской войны, как известно.

БЫКОВ: Про кингстоны вы имеете в виду, которых у него не было?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Про кингстоны, которых у него не было. Ну, не было. Этот миф, кстати говоря, появился, героический миф, еще в ту пору, при царе-батюшке, как говорится.

БЫКОВ: Когда люди знали, что кингстонов не было?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Как это было все на самом деле, и никто не пытался это дезавуировать, это был пример героизма, самопожертвования и так далее. Там действительно героические ребята воевали на этом корабле. Ну не было кингстонов, пес с ним. Но бой-то они приняли неравный. Они не удрали, понимаете?

БЫКОВ: А потом, извините, история с кингстонами все-таки пошла от художественного образа, от памятника.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Так точно, совершенно верно. И на такой художественный вымысел в данном случае, я считаю, авторы этого памятника имели право. Как, знаете, хороший художественный фильм. Он же не документальный, собственно говоря. Тот, который действительно за душу берет. Хотите документальное кино, пойдите на улицу посмотрите, что там творится. А это художественный, пусть где-то, отчасти, вымысел. Я вообще не сторонник, понимаете, дезавуирования каких-то героических страниц нашего прошлого, и никто этого не делает, ни в одной стране мира, здравомыслящей, конечно, только если она с ума сошла, эта страна, вместе со своими гражданами. А так – нет, это не принято делать.

БЫКОВ: Ну, вот как раз обратный пример того, как поступали предыдущие поколения, скажем, да? Я имею в виду XX век, Советский Союз, "Аврора". В общем, многие отдают должное тому, что советская пропаганда работала лучше, чем многие остальные отрасли Советского Союза.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Народного хозяйства.

БЫКОВ: Да, народного хозяйства. И создавала она мифы, и достойные, и подчас сильно искажавшие историческое прошлое. Но, тем не менее, создавала очень качественно.

И вот в определенном смысле наш другой герой, вернее, героиня, если от названия идти, крейсер І ранга "Аврора" претерпел, как никакой другой корабль, наверное, в мировой истории. Потому что после того, как выяснилось, что Октябрьская революция не была счастьем человечества и принесла очень много бед, а уж нашей-то Родине еще… В общем, не будем перечислять. А миф был создан как раз о том, что благодаря "Авроре" эта революция началась, и Зимний-то мы взяли.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Ну да, это миф, не более того.

БЫКОВ: И первый самый распространенный вопрос в связи с этим: а она вообще стреляла по Зимнему дворцу?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Вообще, науке это до сих пор неизвестно, честно говоря. Вы знаете, уж коль мы сразу начали с октябрьского восстания, то ведь, к сожалению, мне не довелось и не знаю, никому из моих знакомых историков не довелось ознакомиться с вахтенными журналами "Авроры" того периода. Вот у нас в архиве их нет. В свое время, когда-то, не знаю, в каком году, они были изъяты. Где они могут сейчас храниться, и есть ли они вообще в природе, я не ведаю. Но и признаться, я такое расследование не проводил, знаете, предметного: где вахтенные журналы "Авроры" октября 1917 года? Там же, очевидно, что-то про это должно быть написано. Причем я не думаю, что это засекречено где-то.

Когда-то, в свое время, когда героизировали этот корабль, наверное, что-то там такое было в этих журналах, я так думаю, написано, что, может быть, не соответствовало или не совсем соответствовало официальной версии, поэтому они, наверное, в какое-то хранение специальное попали, в другие архивы. Но это я так, между прочим. Стреляла они или нет?

БЫКОВ: Есть даже очень такая байка историческая любопытная, которую мне в Петербурге рассказывали по поводу того, как вообще все это происходило. Довольно долго, когда на борт "Авроры" прибыл эмиссар большевиков, она стояла совсем в другом месте.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Она стояла у моста.

БЫКОВ: Вести огонь оттуда она не могла, кроме как мортирного типа.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Совершенно верно, да и не было нужды какой-то сигнал к штурму Зимнего давать, потому что и штурма-то не было, как известно.

БЫКОВ: Теперь это выяснилось.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Товарищ Овсиенко с небольшой группой товарищей вошел туда и арестовал временное правительство, вот и все, собственно говоря. Там никто сопротивления не оказывал.

Еще такой миф, что якобы "Аврора" выстрелила по сигналу с Петропавловской крепости, где загорелся фонарь. Но это легко проверить, что с этого места, где она стояла, напротив набережной лейтенанта Шмидта, там не видно никакой Петропавловской крепости визуально, а стало быть, не видно и огня. Что касается боезапаса, в принципе, она на ремонте стояла в ту пору.

БЫКОВ: Скорее всего, погреба были пусты?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Если корабль на ремонте, конечно, там не может быть никаких боеприпасов, разве что подвезли, может быть. Мне кажется, что это не суть важно, собственно, был выстрел, не было, куда попали? Да никуда не попали, собственно говоря. Был Октябрьский переворот, который мы долгое время называли революцией, это следствие Февральской революции, собственно говоря, буржуазной которую мы назвали. Она предтеча всех этих безобразий была. Что касается "Авроры". Это нормальный, полноценный, боевой корабль, крейсер.

БЫКОВ: Да, вот теперь вернемся к хорошему. Ведь история "Авроры" в отличие от истории "Варяга", которая насчитывает меньше 20 лет.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Ну, в общем-то, да.

БЫКОВ: Потому что в 1918 году он затонул.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Из названных лет, он еще 10 лет под японским флагом плавал и назывался "Соя", и был учебным кораблем, в составе Российского флота он недолго обретался. Совершенно верно. Да, его продали, он стоял в Англии на ремонте, его в счет долгов российских англичане…

БЫКОВ: После Брест-Литовского мира.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Совершенно верно, англичане прибрали к рукам, а потом продали на слом немцам, и он утонул в Ирландском море при буксировке, там останки его и покоятся по сей день.

БЫКОВ: Да, а "Аврора" – она прожила…

ЧЕРНЯВСКИЙ: "Аврора" – вон она. Поезжайте в Петербург, и все, и вот она стоит, пожалуйста, "Аврора".

Это был один из трех крейсеров однотипных – "Диана", "Паллада" и "Аврора" – это были "sister ship", как говорят англичане, по одному проекту, по одному типу корабли строились. В отличие от "Варяга", "Аврора" строилась у нас на Новом Адмиралтействе, в России, в Петербурге, это сугубо русский корабль. Я уже сказал, по своим тактико-техническим характеристикам, боевым возможностям, она примерно таким же была кораблем, как и "Варяг". Тоже предназначалась для Дальнего Востока. И кстати, после постройки в 1903 году, незадолго до начала войны Русско-японской, ее попытались перевести туда, на Тихий океан, в составе отряда кораблей, контр-адмирал Вирениус командовал им. Но она дошла только до Джибути, началась война Русско-японская. Приняли решение в Кронштадт вернуть корабли. Ну а потом все-таки, формируя Вторую Тихоокеанскую эскадру, в составе этой эскадры отправили под командованием Зиновия Петровича Рожественского "Аврору" на Дальний Восток. И она приняла участие в Цусимском сражении. Тоже, может быть, некоторые из наших радиослушателей об этом и не знают.

БЫКОВ: Ну вот о том, о чем наверняка многие радиослушатели – и ваш покорный слуга – могут не знать, мы поговорим после небольшой паузы.

 

Реклама.

***

БЫКОВ: Вечер добрый. В эфире радиостанции "Финам FM" программа "Вот такая история. Люди войны". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории нашего отечества. В студии автор и ведущий программы Михаил Быков. А в гостях у нас сегодня Сергей Владимирович Чернявский, капитан I ранга, директор Российского государственного архива военно-морского флота. Мы рассказываем о двух судьбах, о двух личностях, о двух существах, которые не имеют формы человеческого тела, но имеют душу, как все боевые корабли…

ЧЕРНЯВСКИЙ: Безусловно.

БЫКОВ: …В истории человечества. А именно: о таких "людях войны", как крейсер "Варяг" и крейсер "Аврора". Ну и попутно, рассказывая о них, как мне кажется, чистую правду, стараемся разоблачить те наносы, налеты, ту ржавчину, которая налипла на истории этих кораблей в разное время, по разным причинам, в связи с разными мотивами.

Итак, "Аврора". Вот уверен, что участие "Авроры" в Русско-японской войне, причем успешное участие, в отличие от подавляющего большинства наших кораблей, в той войне, оно значительно менее известный факт, чем факт этого пресловутого выстрела в октябре 1917 года. Что сотворил экипаж крейсера "Аврора" во время Русско-японской войны?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Ну вот, как я уже сказал, во время Русско-японской войны крейсер был включен в состав Второй Тихоокеанской эскадры, которая совершила беспримерный по тем временам переход из Балтийского моря на Дальний Восток, что само по себе, конечно, было явлением удивительным, и просто героическим, скажем так. Другое дело, что ее финал, финал этого перехода, трагический. Это Цусимское сражение, в котором Российский флот потерпел сокрушительное поражение.

Сейчас я так понимаю это не тема нашей передачи, поэтому причин мы касаться не будем – как, что, почему, как стреляли, куда и так далее. Я имею в виду итоги Цусимского сражения.

БЫКОВ: Ну, о Цусиме, я надеюсь, будет отдельная программа.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, но нужно сказать, вот касаясь "Авроры", что она в составе отряда крейсеров действовала, и ту часть, скажем, боевой работы, которая ей была поручена, она выполнила. Она стреляла по противнику, нанесла ему определенный урон, нанесла повреждения неприятельским кораблям. Я просто не буду на этих деталях останавливаться, с вашего разрешения.

БЫКОВ: Да, не будем.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Сама получила повреждения очень серьезные. Достаточно сказать, кстати говоря, что командир крейсера, прекрасный командир, блестящий офицер, капитан І ранга Егорьев был убит прямо на мостике корабля, он погиб.

БЫКОВ: Это во время Цусимского сражения?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, во время Цусимского сражения. Но так случилось, что "Авроре" в числе немногих кораблей, участников Цусимского сражения, удалось уцелеть: и в плен не попасть, и не погибнуть. Так сложилась ситуация, что появилась возможность вырваться из этого кольца. Но не удалось дойти до Владивостока, правда, хотя командир корабля, старший офицер его заменивший, он пытался это сделать. Но пути были отрезаны, наступила темнота, нужно было просто подумать уже о том, как продолжить, скажем так, существование корабля и как не попасть в неприятельский полон. Поэтому было принято решение повернуть на юг, они зашли в Шанхай сперва, "Аврора" пополнилась углем, а потом – в Манилу, на Филиппинские острова. Тогда американцы там, в общем-то, хозяйничали, в Маниле и на Филиппинах, они отнеслись благосклонно к нашему появлению, к появлению русского корабля там.

Но по условиям войны, и по всем международным законам и канонам, корабль был интернирован там. Что это означает? Он был разоружен, с него свезли боезапас с тем, чтобы он больше не принимал участие в войне.

БЫКОВ: Навязанный нейтралитет?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Навязанный нейтралитет, от которого некуда было деваться. Но это, в общем-то, правильнее и почетнее, чем, скажем, позорный плен. Там она интернирована была до конца войны. С экипажем обходились нормально, в общем-то. Никто никаким репрессиям не подвергался. Те, кто нуждался в лечении, получили лечение.

После окончания войны корабль вернулся в строй. Был отремонтирован, кстати говоря, там, в Маниле, на это тоже средства были потрачены русским правительством. И вернулся в строй.

БЫКОВ: На Балтику?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Вернулся на Балтику теперь уже, где продолжил свою биографию в составе Балтийского флота до Первой мировой войны. Он кстати базировался в Гельсингфорсе, напомню просто некоторым, может быть, не все знают об этом, что главной базой Балтийского флота в годы Первой мировой войны был Гельсингфорс, Хельсинки теперешний. Финляндия, как известно…

БЫКОВ: Была частью империи.

ЧЕРНЯВСКИЙ: …Была частью Российской империи. Там была главная база Балтийского флота. И это был полноценный боевой корабль с 1914-го, с начала войны, до 1916 года. Который участвовал…

БЫКОВ: Это вторая война, в которой участвовал крейсер "Аврора"?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, причем, очень участвовал, участие его весьма заметно, он действовал на коммуникациях противника, участвовал в набеговых действиях, вел разведку. Полноценный боевой корабль. Не было никаких волнений на нем никогда. И не было никаких агитаторов и пропагандистов. Пока он был в первой линии, пока был участником боевых действий, все было нормально, не было на корабле никаких революционных настроений. Но я могу вам как моряк сказать: если корабль и экипаж корабля занят нормальной боевой работой, там не будет ни "годковщины", ни "дедовщины", ни революционных настроений, ничего там не будет. Там люди будут нормально работать с полной отдачей сил.

И вот, когда его затеяли ставить в ремонт в 1916 году, в Петербурге на франко-русский завод, вот тогда его командир І ранга Никольский забил тревогу, он писал донесение по этому поводу в Главный штаб, что нельзя этого делать. Стоит нам только стать к стенке – и все, как говорится.

БЫКОВ: К стенке – в смысле, к причальной?

ЧЕРНЯВСКИЙ: К причальной стенке, совершенно верно, я имею в виду причальную, заводскую стенку. Но капитальный ремонт был намечен, серьезный ремонт этого корабля. И все получилось, как он и предвосхищал, он же боевой офицер и все понимал. Почти год пробыл крейсер в ремонте, до Февральской революции, до февраля 1917 года. И на нем за это время произошло все, что должно было произойти в тех условиях. Часть команды просто разложилась, была распропагандирована.

БЫКОВ: А вот, кстати, когда корабль вставал на длительный ремонт, там же с экипажем видимо происходили уже какие-то обязательные штатные действия, видимо он сокращался, часть экипажа переводилась на другие боевые корабли.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, конечно, безусловно.

БЫКОВ: Здесь обучались запасные матросы.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Так точно. Все эти мероприятия были проведены, более того…

БЫКОВ: Значит, все, что произошло с Гвардейским корпусом в Петербурге, если иметь в виду армию…

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да.

БЫКОВ: …Примерно то же самое происходило на кораблях Балтийского флота, которые по разным причинам оказались в запасе?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Так точно. Я вам скажу больше. Вот, может быть, не знаю, не все историки, я уже не говорю о людях, которые историей войны не занимаются профессионально, обращали внимание на то, насколько либеральной была вообще ситуация в стране в ходе ведения войны. Понимаете, ведь шла война, жуткая война, самая кровопролитная на памяти человечества на тот момент. А у нас проводились забастовки, стачки – в России, я имею в виду. Можно было выйти на работу, можно было не выйти. Это немыслимо было бы в условиях Европы совершенно, в Англии где-нибудь, или в Германии, или во Франции.

БЫКОВ: Либеральные газеты издавались направо и налево.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Все что угодно. Понимаете, такого не было нигде в Европе, я вас уверяю.

БЫКОВ: Уж в Германии точно.

ЧЕРНЯВСКИЙ: В Германии точно. Да если бы даже в либеральной Франции такое произошло, головы бы поотлетали в три секунды у всех этих пропагандистов. У нас этого не было ничего при "проклятом царском режиме", "кровавом".

Вот как результат, распропагандирована была часть команды. Не вся, кстати говоря, команда была подвержена вот этой заразе революционной. Были и нормальные, здравомыслящие люди. Даже в ту пору, когда "Аврора" стреляла якобы по Зимнему, там отнюдь не вся команда кричала: "Ура! Мы победили! Вся власть – Советам!" – и все такое прочее. Но, тем не менее, произошло то, что произошло.

Более того, ведь и командир корабля на следующий день после февральского вот этого переворота, язык не поворачивается назвать его революцией. Какая революция, это обыкновенный государственный переворот, на мой взгляд. Но не будем в эти детали углубляться. Ведь он же погиб от рук рабочих революционных, равно как и его старший офицер. Старшему офицеру штыком горло проткнули. Командира пристрелили просто-напросто.

Правда, накануне там произошел инцидент, на борту "Авроры". Дело в том, что на "Авроре" содержали арестантов, пропагандистов там разных мастей. А командир попросил их убрать, потому что это чревато было волнениями. Еще бы, превращать корабль боевой в плавучую тюрьму. И вот когда их выводили с "Авроры", те матросы, которым были симпатичны левые идеи всякие, либеральные, хотя они об этом и не думали. Главное что?

БЫКОВ: Побузить.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Побузить. Они подняли просто, как говорится… по этому поводу начались волнения там, на корабле, мягко говоря. Я не буду сгущать тут краски, как говорится. И пришлось по ним стрелять. И трое человек, по-моему, было ранено, один даже тяжело. Он умер. Но иначе было не предотвратить вот этого безобразия. Об этом Никольский, конечно, очень сожалел, командир корабля, и доложил команде, что произошло такое ЧП. И на следующий день было принято решение никакого сопротивления вооруженного не оказывать вот этим самым революционным матросам и революционным рабочим, которые решили все-таки пробраться на корабль, и уже взять его, как говорится, под свою руку.

Поэтому на следующий день никто ни по кому не стрелял, все сдались, как говорится, на милость победителей. На борту появились рабочие с красными флагами, с красными повязками. Матросы, кто хотел, ушел в город. Кто во что горазд, короче, кончился боевой корабль, военный. А старшего офицера и командира взяли под белы руки, вывели на улицу, предложили им идти впереди шествия с красными флагами, возглавить вот эту, так сказать, демонстрацию, не знаю, как ее назвать. На правеж их решили повести, да еще и вручить им красные флаги.

БЫКОВ: Подставить, как сегодня говорят.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Они категорически отказались от этого, за что и были убиты. Вот так начиналась революционная история этого боевого корабля.

А потом было все, как было. Потом была революция. Ну, а когда это очумение прошло уже все, жить-то надо по-новому, когда началось воссоздание флота отечественного, потому что оказалось, что революция мировая не победила на всем земном шаре, и остались внешние враги, да еще и сколько. Нужно было создавать армию, создавать флот, укреплять, ремонтировать, выводить из этого коматозного состояния, дошли руки и до "Авроры", которую восстановили, перевооружили. Сперва она, правда, в консервации была, а потом стала учебным кораблем, тоже, кстати говоря, очень важная задача. Ведь на ней прошло морскую подготовку целое поколение советских моряков, в том числе и будущие адмиралы, и флотоводцы наши очень многие советские уже. Так что еще до Великой Отечественной войны была громадная работа "Авророй" была проведена, уже не как боевым, а как учебным кораблем, что я еще хочу подчеркнуть, задача очень важная, поверьте мне.

БЫКОВ: Учебный корабль – для корабля в этом состоянии нет ничего унизительного?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Абсолютно.

БЫКОВ: Совершенно нормально.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Абсолютно. Потому что там проходят морскую выучку будущие офицеры флота, которые в перспективе могут стать и флотоводцами, и адмиралами, и все что угодно. Причем "Аврора" очень в хорошем была состоянии, и она же совершила несколько зарубежных походов.

БЫКОВ: Это между войнами – Первой мировой и Второй?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Совершенно верно. Побывала в нескольких европейских государствах, продемонстрировав, что флот советский-то не умер, вот он, живой. Это тоже, кстати говоря, задача очень серьезная и очень важная, потому, что разные кривотолки по Европе пошли: "Все, померла Россия. Нечего с ней считаться". Так что вот где-то к концу 30-х годов, это был, в принципе, корабль еще боевой.

Дело в том, что учебный корабль – это не означает, что с него пушки сняты, как говорится, и воевать он не умеет. Все он умеет делать. Он может использоваться и в той ипостаси, и в другой, и он вооружен, и в случае боевых действий он вполне может принять участие наравне с боевыми кораблями.

БЫКОВ: Что, собственно, видимо, и случилось в 1941 году?

ЧЕРНЯВСКИЙ: В общем-то, отчасти, да.

БЫКОВ: Тем более что ведь сам флот базировался в Таллинне?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да.

БЫКОВ: А сам Ленинград, теперь – Петербург, особо и некому было с моря и охранять-то. Если бы не вот этот переход беспримерный, когда все-таки…

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да, согласен с вами.

БЫКОВ: То, по сути, тогда бы город с моря был открыт.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да не только с моря. Он бы с суши был открыт. Потому что, опять же, многие, может быть, не обращают внимания, многие не знают, что морская артиллерия, в большой степени, стала тем щитом Ленинграда, который защитил его от взятия немецко-фашистскими и финскими, еще хочу подчеркнуть, войсками. Потому что у нас некое такое благодушие существует в отечестве: ну, немецко-фашистские войска – с ними все понятно, а то, что финны кольцо блокады держали по северной кромке нашего города – почему-то как-то… Это я не к тому говорю, что: "Давайте мстить!" – мстить не нужно ни за что. Просто не нужно забывать, память не должна быть короткой. Наши добрые северные соседи тоже приложили руку к тому, что столько народу-то вымерло в городе Ленина, и столько было разрушено в бывшем Петербурге. И будущем Петербурге, теперешнем.

БЫКОВ: Так сама "Аврора" как воевала?

ЧЕРНЯВСКИЙ: А сама "Аврора" воевала так. Ведь отчасти, как это, может быть, ни парадоксально, а может быть, даже отчасти кощунственно сейчас прозвучит, ее спасла Великая Отечественная война, "Аврору". Потому что практически она должна была быть списана и выведена из состава флота как раз накануне войны. Это старый уже был корабль, конечно, по всем, как говорится, канонам.

Хотя к тому времени он уже считался революционным кораблем, но еще пропагандистская машина не набрала такие обороты, чтобы его канонизировать, бесповоротно, этот корабль. Да, у него были заслуги перед революцией. И то они у него появились, если мне память не изменяет, когда 20-летие революции начали отмечать – 1937 год. Нужны были герои какие-то. Поэтому вот эта роль "Авроры" – она несколько искусственно преувеличена, в этом октябрьском восстании вооруженном. Понимаете? Ну не было такой роли гипертрофированной у этого корабля, которую ему приписывают. Даже если бы он выстрелил один раз и попал бы по Зимнему – ну, что бы тогда?

БЫКОВ: Зимний не маленький, кстати.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Да. История бы другим путем пошла? Он уже тогда получил, как говорится, некую метку такую отличительную, но которая не спасла его, тем не менее, от приговора.

БЫКОВ: От списания?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Но началась война, и здесь каждый штык на счету, как говорится, каждое орудие артиллерийское, и "Авроре" тоже нашлось место в этом ряду. Она стояла в Ораниенбауме, как известно, место это сейчас отмечено памятным знаком. Ну, ленинградцы, ораниенбаумцы (петербуржцы теперь уже), они знают, где это. Она принимала участие в обороне города очень активно, в обороне, в частности, ораниенбаумского вот этого плацдарма, так называемого, что было очень важным, важной задачей: вот этот ораниенбаумский плацдарм удержать. Потому что, точно вам говорю, не удержали бы Ораниенбаум с этим плацдармом, не удержали бы и остров Котлин, вместе с Кронштадтом. Тогда лишились бы флота, и вообще тогда бы путь открыт был на Ленинград. Ленинград мы могли бы просто потерять без этого. И вот "Аврора"…

Да, более того, в начале войны еще была сформирована такая батарея "А": были сняты, большая часть, орудия с "Авроры", 130-миллиметровые, по-моему, в ту пору, и установлены в районе Красного села. "А" – это потому, что "Аврора", как я понимаю.

БЫКОВ: Понятно.

ЧЕРНЯВСКИЙ: На сухопутном фронте авроровцы воевали. Причем там их много очень полегло. Их в расчетах этих боевых было больше сотни, а выжило чуть больше 20. И на самой "Авроре" тоже были артиллерийские орудия – она была частичкой системы ПВО, вообще-то, противовоздушной обороны вот этого ораниенбаумского плацдарма. И насколько мне известно, она успешно действовала: сбивала немецкие самолеты – уж один, точно это я знаю, она сбила. Так что в Великой Отечественной войне она принимала участие, причем весьма успешно. Боевой корабль, никуда не денешься.

БЫКОВ: Ну, в общем, это то, что я хотел услышать всем сердцем. О том, какие попытки использовать "Аврору" делаются сейчас, мне, честно говоря, не хочется рассуждать. Я имею в виду все эти пьянки-гулянки. Пусть это станется на совести тех людей, которые себе это позволяют. Единственное, что хотелось бы – снять завесу тайны с последнего момента: эта "Аврора" – она настоящая? Или она не настоящая?

ЧЕРНЯВСКИЙ: Я знаю, Михаил, что вы имеете в виду. Да, здесь тоже мифов разных понакручено. Я говорю, собственными ушами слышал от почтенного, как мне до этого казалось, человека, вроде бы, если не знатока, то не чуждого истории военной, причем это он не мне, конечно, рассказывал, я случайно это услышал, он рассказывал гостям нашего города, что это – не настоящая "Аврора". Это вообще муляж "Авроры". И вообще "Авроры" нет, ее разрезали, зарезали. Это все чушь, дорогие радиослушатели! И дорогой Михаил Юрьевич. Это та "Аврора".

Что с ней произошло? К началу 80-х годов… Она же, как известно, на вечной стоянке находится, и с 50-х годов – это музей, по сути дела. Действующий корабль, но и музей на нем расположен. И конечно, подводная часть корабля просто пришла в негодность за это время. И вот когда ее обследовали на рубеже 70-80-х годов, выяснилось, что она неремонтопригодная – эта подводная часть. Попросту – в дуршлаг превратилась, чтобы было понятно. Поэтому было принято решение "Аврору" спасать. Не вдаваясь в детали, скажу, что да, она была чуть выше ватерлинии, корпус… она была поставлена в завод, была отрезана, чуть выше ватерлинии, нижняя часть корабля, сделано новое днище, скажем так. Бетоном залили, отчасти, потому что она же…

БЫКОВ: Никуда не денется.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Винтов нет у нее. И часть надстроек привели в порядок – в частности, трубы. Все остальное – родное, авроровское. За исключением, честно говоря, артиллерийских орудий. Этих артиллерийских орудий не было в годы революции на ней. А так это нормальная "Аврора" на 80%, та самая. Никакой не муляж.

Какой муляж? Такой муляж построить – это денег не хватит сейчас, в наше время. Так что это нормальная, настоящая "Аврора". Вот если бы этого не сделали, то, по моему убеждению, в годы перестройки нашей легендарной мы бы вообще этот корабль потеряли.

БЫКОВ: Тогда понадобился бы деревянный муляж.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Вот тогда бы понадобился, да, деревянный раскрашенный в шаровый цвет, муляж, который мы бы и выдавали, да, за "Аврору" ту самую.

БЫКОВ: Ну вот, собственно, все мифы, все истории, которые бы хотелось сегодня обсудить в связи с двумя нашими героями, с крейсерами Русского и Советского флота – крейсером "Варяг" и крейсером "Аврора". Спасибо, что пришли к нам на станцию. Давайте прощаться.

ЧЕРНЯВСКИЙ: Мне было очень приятно общаться с нашими радиослушателями и с вами, Михаил Юрьевич.

БЫКОВ: Спасибо. Всего доброго. Это была программа "Вот такая история". В гостях у нас был Сергей Владимирович Чернявский, капитан I ранга, директор Российского государственного архива военно-морского флота. И ваш покорный слуга, автор и ведущий программы, Михаил Быков. Вот такая история, но это еще не все. 

© Finam.fm