За белых или за красных? (эфир от 24.06.2010)

За белых или за красных?

В гостях: Дмитрий Белюкин, народный художник России.

24/06/2010 20:05

БЫКОВ: Добрый вечер. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Программа для тех, кто неравнодушен к истории своего отечества. Сегодня у нас сложная тема, и, чтобы попытаться в ней разобраться, я пригласил в студию народного художника России, члена-корреспондента Академии художеств Российской Федерации... Или Российской академии художеств?

БЕЛЮКИН: Российской академии художеств.

БЫКОВ: Дмитрия Белюкина. Добрый вечер.

БЕЛЮКИН: Добрый вечер.

БЫКОВ: Теперь, собственно, о том, что это за тема, с которой предстоит разобраться. Тема Гражданской войны. Тема болезненная, кровавая, и долгое время абсолютно однозначно подаваемая в нашем информационном пространстве. Я решил дать этой программе следующее название: "За белых или за красных?" Потому что буквально в последние два года делается такая системная попытка стереть грань между двумя этими цветами нашей исторической памяти, сделать такой некий микс. Наверное, это правильно.

Тем не менее, вопрос "за белых или за красных?", он всё равно присутствует. И каждый человек, наверное, где-то в глубине души пытается для себя сформулировать, от какого цвета он пойдёт к этому примирению, от белого или от красного. Пока мы с этим не разберёмся, пока каждый в себе вот эту ясность не установит, я думаю, толку от каких-то публичных акций, от каких-то декларируемых моментов мы не добьёмся.

Так вот, исторический повод сегодняшнего разговора следующий. 90 лет назад, почти 90 лет назад, по крайней мере, в этом году мы будем чтить память тому, что закончилась братоубийственная Гражданская война. В связи с этим вопрос, Дмитрий: закончилась ли?

БЕЛЮКИН: Во многом нет. Потому что Гражданская война в России разделила общество, и общество разделено до сих пор, просто оно делится на разные группы, на разные прослойки. Нет единства, нет общего понимания, нет общей национальной задачи, нет общего понятия о том, что такое государственность. Поэтому, конечно, я считаю, что всё это продолжается.

БЫКОВ: То есть мы достаточно часто говорим об отсутствии внятной идеологии сегодняшней России, но, видимо, одной идеологией всё не ограничивается.

БЕЛЮКИН: Конечно. Нельзя приказать, и все сразу поверят, и начнут претворять это в жизнь.

БЫКОВ: Вот, если быть исторически точным, то Гражданская война закончилась всё-таки в 1923 году. Сейчас очень мало об этом знают, насколько я понимаю, даже в учебниках это никоим образом не отражается. Потому что после того, как был расстрелян адмирал Колчак зимой 20-го года, после того, как был белый исход из Крыма в ноябре того же года. После всего этого ещё Земская рать генерала Дитерихса продолжала сражаться в 21-м году на Дальнем Востоке, и только осенью ушла в эмиграцию в Китай. 22-го года, прошу прощения. И в 22-м году якутские события – там достаточно мощные белые партизанские отряды продолжали сопротивление вплоть до лета 23-го.

Но это сугубо исторический, скажем, подход. А если говорить обывательски, то это всё-таки ассоциируется с осенью 20-го года, почему я и говорю о 90-летии. Именно Врангель, именно русская армия барона Врангеля. Вот почему ментально мы ближе к этому событию? Те люди, которые интересуются Гражданской войной и вообще белым движением. Как вы думаете?

БЕЛЮКИН: Это, наверное, было главное событие, вот именно этим и была решена судьба этой Гражданской войны. Сопротивлялись отдельные отряды, были отдельные движения, вспыхивали какие-то другие восстания, они продолжались и после, как известно, но уже не относились к рангу Гражданской войны, просто стихийные восстания крестьян против власти, якобы ими же выбранной. Но исход белой армии из Крыма – это уже эпоха, это уже точка. То есть стало понятно, что ушла, покинула страну та сила, которая реально сопротивлялась, огромная армия. И это уже является победой и таким вот финалом.

Как известно, уже в то время главнокомандующим был генерал Кутепов. То есть, мы знаем, что это последние приказы барона Врангеля, это не значит, что барон снял с себя какие-то, так сказать, или был с позором изгнан. Просто там уже была, можно сказать, армия генерала Кутепова, уходила из Крыма, хотя был последний приказ барона Врангеля. Но это исторические детали. А так, этот исход и является точкой.

БЫКОВ: Что интересно, даже пропагандистская машина ЦК КПСС, она очень чётко, масштабно отыгрывала через кинематограф, через литературу, через какие-то другие формы именно крымские события. Абсолютно не цепляя всё, что было на востоке страны, всё, что связано с Колчаком. Ведь какой богатый материал для большевистской пропаганды – расстрел Колчака. Сколько можно было бы вокруг навернуть.

А уж о том, что происходило под Петроградом, я имею в виду армию Юденича, потом её трагический исход в прибалтийские государства, фактически гибель от тифа и голода в Эстонии и Латвии. Вот это всё как-то мимо. В первую очередь – Врангель, Крым, Перекоп, "Служили два товарища", и так далее. Настолько сильная эмоциональная подкладка, видимо? Вот вам, как художнику, это должно быть очень чётко понятно.

БЕЛЮКИН: Конечно. Это легенда Гражданской войны, очень красивая, причём основанная на исторических фактах. Это действительно легендарное взятие Перекопа, это чудо, как-то так вот помогла судьба Красной Армии. Это героизм красных солдат и офицеров. Это во многом блистательная победа во многих областях конной армии Будённого. И вот такой эффект выдавливания остатков добровольческой, как тогда говорили, белогвардейской армии из Крыма – это очень зрелищно и с точки зрения кино, и с точки зрения литературы, живописи. Это очень эффектно. Поэтому это и взято за основу.

БЫКОВ: Дальше мне бы хотелось персонифицировать разговор. Вы сын известного успешного художника, который занимался в основном иллюстрациями книг, насколько я знаю. Вы ученик Ильи Глазунова – фамилия, которая не нуждается в особых представлениях. Кстати, человек, пропагандирующий русское, в общем-то, фактически с начала своей художнической деятельности. При этом человек, которого очень любил Леонид Ильич Брежнев, насколько я помню.

Вы Лауреат премии Ленинского комсомола. Я понимаю, что это не клеймо, но, тем не менее, определённым образом характеризует. Отслужили срочную службу в рядах советской армии, причём уже после окончания института. ВВС, правильно?

БЕЛЮКИН: Да.

БЫКОВ: Художник в Студии военных художников имени Грекова. А у людей, которые мало-мальски интересуются живописью, у них Греков напрямую ассоциируется с тачанкой. А тачанка – красная. Хотя тачанки были у белых, и придумали-то их белые, но, в общем... Красная тачанка под Каховкой.

И вдруг в 1992 году вы пишете картину "Исход", картину, в названии которой нет слова "белый исход", но достаточно одного взгляда на неё, чтобы понять, о ком идёт речь. И в это время... Какие исходы вообще, какая белая гвардия, какие воспоминания о монархии, о прежней России, когда в буквальном смысле дрались коммунисты с нашими либеральными демократами? Или демократическими либералами, как угодно, суть не меняется. А вы вдруг в эту тему. Что было толчком?

БЕЛЮКИН: Во-первых, замысел картины у меня возник ещё в 84-85-м годах. Я стал задумываться об этой страшной трагедии, которая была. Во многом здесь большие слова благодарности Илье Сергеевичу Глазунову, который учил нас не только ремеслу, не только как держать кисти и правильно мешать краску. Но у нас было преподавание закона божьего, что для советского вуза было...

БЫКОВ: В Суриковском институте.

БЕЛЮКИН: В Суриковском институте, но именно в мастерской портрета. То есть каким-то образом он создавал эту нишу, чтобы нас не трогали, чтобы не прекратили это, потому что, естественно, это была крамола по тем временам. У нас было изучение Ветхого и Нового завета, у нас было изучение античной философии, у нас было глубокое изучение истории, в том числе истории России. И когда мы поняли, что было... Мы где-то ведь все догадывались, не все же были такие глупые, все всё понимали. Но, когда мы поняли, что на самом деле всё гораздо сложнее, то стало вдвойне интереснее учиться.

БЫКОВ: Вот о том, что вы поняли, учась в Суриковском институте, мы поговорим после того, как послушаем рекламу на радио "Финам FM".

Реклама.

***

БЫКОВ: Добрый вечер. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории своего отечества. Сегодня в студии у меня гость – народный художник России, член-корреспондент Российской академии художеств Дмитрий Белюкин. Тема программы: "За белых или за красных?"

Казалось бы, художник и такой сугубо политический вопрос. Но в России всегда эти вещи почти всегда очень близко связаны. Назвать наших деятелей культуры людьми аполитичными сложно, мы не Австрия, и жизнь толкает всех на какие-то серьёзные размышления о сегодняшнем дне страны и, конечно, её исторических судьбах.

Мы остановились на том, что вы рассказывали о совершенно необычной форме воспитания, даже не обучения профессионального, а воспитания художников в мастерской портрета в Институте Сурикова, когда вы там учились в советское время. И были, видимо, комсомольцем, я так понимаю?

БЕЛЮКИН: Безусловно.

БЫКОВ: И при этом у вас был закон божий, Ветхий и Новый завет. И, разумеется, в разговорах была тема, что же было в нашей стране до 17-го года. Это и натолкнуло на работы, которые вы написали позже? Кстати, есть смысл сказать, раз мы заговорили о первой работе этого цикла под названием "Исход", что на ней изображено. Потому что радиослушатель, к сожалению, лишён возможности, в отличие от телезрителя, сразу всё это увидеть.

БЕЛЮКИН: Первый замысел этой многофигурной картины возник, как я уже говорил, в 84-84-м годах. Идея была показать все те сословия России, которых уже не существует. Все те выброшенные волей судьбы, волей обстоятельств прослойки купцов разных гильдий, лицеисты, гимназисты, курсистки, графини, великие князья, офицеры гвардии, офицеры армии. Разнообразное казачество, которое как класс подлежало поголовному уничтожению по идее Троцкого. Всевозможные рода войск, всевозможные депутаты Государственной Думы, интеллигенция, писатели, поэты и так далее.

БЫКОВ: Той Государственной Думы.

БЕЛЮКИН: Естественно, естественно. Речь идёт о тех, которых нет уже. Поэтому идея была у меня... Тем более некий задор юности подхлёстывал меня затеять холст, ещё больший по размерам, чем Коринская "Русь уходящая". С великим почтением относясь к нашему блистательному художнику, продолжателю лучших традиций реализма Корину, радуясь, что он не начал свой большой холст... Я не оговорился. Радуясь, потому что его эскизы значительно слабее тех блистательных натурных этюдов, которые сами по себе являются произведениями искусства. В картине он вынужден был бы кривить душой, показывать хороших комиссаров, к счастью, он её не начал.

Почувствовав, что сейчас за мной никто не придёт, если я начну писать картину, где покажу не только прослойку духовенства, монашества, как Корин, а все остальные прослойки, в том числе офицеров добровольческой армии, казалось бы, самых главных и лютых врагов, я всё-таки с некоторым трепетом, но приступил к этой задаче. Вот это вот было... То есть от 85-го года, потом прошли какие-то годы армии, в 88-м году я уже очень много рисовал портретов и священников, и духовенства, то есть примерно до 90-го года заняла работа по сбору подготовительного материала.

И это довольно неблагодарное занятие описывать то, что нарисовано на этой картине, она есть в Интернете, многие её видели на моих персональных выставках. Поначалу могу сказать, что этот холст планировался мной примерно размером 5 на 10, потом он уменьшился кратно. Я понял, что как бы я ни увеличивал количество людей, как бы ни растягивал холст, он всё равно не резиновый. И здесь, наверное, нужно искать какой-то композиционный образ, чем просто показывать: вот купец, вот крестьянин...

БЫКОВ: То есть уйти от энциклопедии белого движения.

БЕЛЮКИН: Да, то есть постараться их прессовать, сжимать. Всё-таки это толпа в прямом и переносном смысле слова. Укомпоновывать, чтобы где-то о происхождении человека говорил только околыш его фуражки, и всем было бы ясно, что этот человек ещё и на корабле. Например, околыш фуражки лицеиста там мелькает в толпе или околыш фуражки... Было такое Императорское человеколюбивое общество, которое собирало пожертвования и финансировало бедных революционеров, большевиков, которым, как им казалось, живётся плохо. И, может быть, это повлияет на их перевоспитание. К сожалению, не повлияло.

БЫКОВ: Может быть, потому что благодаря многим пожертвованиям, в том числе и германской разведки, им стало житься значительно лучше, чем большинству населения Российской империи.

БЕЛЮКИН: Да, да, безусловно.

БЫКОВ: Вот сразу, помимо околышей, помимо кокард, помимо анненской ленты на шашке офицера, стоящего на переднем плане, возникает вопрос, который даже не в форме вопроса, а в форме такого внутреннего интереса задал себе Сергей Фёдорович Бондарчук, когда снимал "Войну и мир". Это известная история – в массовке оказалась Тимирёва, та самая Анна Васильевна Тимирёва, которая была последней подругой адмирала Колчака. Прошедшая совершенно страшные испытания в советский период, порядка 30 лет, если мне не изменяет память, проведшая в лагерях и ссылках.

И вот кто-то из подруг или из съёмочной группы привёл её на студию, чтобы она, работая в массовке, какие-то копейки за это получила. И когда помощник режиссёра узнал, кто это такая сидит, он сказал Бондарчуку, что, уверен ли он, что она должна быть на съёмках, подумал бы он о последствиях. На что Бондарчук сказал: "Какие тут последствия? Где я такое лицо возьму?" Вот лица вы где взяли?

БЕЛЮКИН: Поиск лиц занял больше пяти лет. Начал я рисовать ещё в армии, зная, что буду писать эту картину. А служил я в разных гарнизонах, и были очень интересные ребята. Причём, такие... Вот, помню, Алексей, прапорщик, когда я заканчивал службу в Тамбове, в полку дальней авиации, он руководил парашютно-десантной службой. Весь в шрамах, чуть ли не тысяча прыжков у него, но образ вот такого вот рубахи-офицера, кавалериста. К сожалению, не вошёл в картину. Так тоже бывает.

У меня был запас лиц, всего рисунков... Я их никогда не считаю, но, может быть, где-то больше 400 рисунков, набросков. Но такое количество лиц в одной картине просто не поместить. Какие-то, к сожалению, как режиссёры говорят, на дублях были отвергнуты.

БЫКОВ: То есть вот этот достаточно популярный тезис среди людей, которые, называя вещи своими именами, в XXI веке начинают спекулировать, собственно, на белой части нашей истории того времени... Ну, это стало модно. И песенки соответствующие, и трагизм в глазах, когда знакомые слова слышат "адмиралы", "генералы". Что лиц этих больше нет. Вы с этим, судя по всему, не согласны? Есть они на Руси ещё? По большому счёту, никуда это лицо не делось.

БЕЛЮКИН: К сожалению, во многом это высказывание правильно. Потому что тип лица очень сильно изменился. Вот то, что Сергей Фёдорович Бондарчук искал лица для съёмок и иногда не находил – это факт. Очень трудно было найти... Вот у меня образ офицера раненого, как раз с Анненской лентой – это собирательный образ. Конкретно такое лицо, с удлиненным, правильным по пропорции носом, лицо узкое, лицо дворянское – это трудно. Бывают иногда даже в других прослойках, неожиданно вспыхивающее благородство в лице, красота.

И я очень много, помимо того, что рисовал с натуры, просматривал фонды Центрального архива кино и фотодокументов в Красногорске, и очень много перерисовывал для себя. Типаж немножко изменился. Очень помогли рисунки священников и монахов. Когда в 88-м году я расписывал храм в Новосибирске в составе бригады, меня пригласили сделать какой-то кусок стены, поучаствовать, поработать. Параллельно я рисовал священников и монахов, которые согласились позировать только потому, что видели, что я работаю в алтаре храма. То есть это для них было уже...

БЫКОВ: Приобщение какое-то.

БЕЛЮКИН: Да, что им можно позировать мне. И вот образ отца Варфоломея, который почти без изменения вошёл в картину, и вот этот вот священник (в то время он был ещё дьяконом, потом его уже рукоположили), отец Александр. Некоторые без изменений, а многие другие с небольшими изменениями... Это другой тип лица. Это действительно сохранённый вот такой, может быть, генотип, генофонд. И повезло мне с казаками. Уже я рисовал как на съезде общих таких землячеств казачьих. В Москве был съезд такой всех войск: донские были, уральские, терские и так далее. Так и в Ростове-на-Дону. Это тоже уже настоящие люди. Причём, когда позирует для картины не натурщик, а священник – это другое совершенно дело. Точно так же, как казак позирует в своей нормальной, подогнанной по фигуре одежде.

До этого я пытался натурщиков обряжать, но они так же тянули на белых офицеров, как просто... То есть им тут же в контрразведке сказали бы: "Нет, ты переодетый большевичёк, давай-ка..."

БЫКОВ: Ну, вообще военную форму надо уметь носить. Насколько я знаю, в военных и юнкерских училищах русской императорской армии этому особое внимание придавали. И, пока ты на первом году обучения был сугубый, в общем, не сильно придирались. Но, если уж выходил в город, то ты должен был нести форму так, как будто ты в ней родился.

БЕЛЮКИН: Безусловно. А было ещё своеобразное пижонство гвардейских офицеров, когда околыш фуражки был предельно маленький и козырёк вообще микроскопический.

БЫКОВ: Ну, таких вещей мы можем вспомнить очень много, и вспомним мы их после того, как послушаем новости на "Финам FM".

Новости.

***

БЫКОВ: Добрый вечер. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории своего отечества. С вами автор и ведущий программы Михаил Быков, а в гостях у меня сегодня народный художник России Дмитрий Белюкин, он же член-корреспондент Российской академии художеств, он же художник Грековской студии военных художников. Я немножко наврал с официальным названием, но все знают, что это такое. А для меня это ещё и человек, который совершенно неравнодушен к истории своего отечества, и к той её части, которую мы называем таким страшным словосочетанием, как Гражданская война.

Об этом мы, собственно, и говорим, поэтому и программа у нас называется сегодня: "За белых или за красных?" На этот вопрос каждый из вас просто должен рано или поздно ответить. И мы стараемся так сегодня разговаривать, чтобы этот ответ вы нашли для себя как можно раньше.

Ну, давайте к делу. Мы остановились на том, как Дмитрий искал лица или даже лики для своей первой работы на тему белого движения, на тему Гражданской войны, которая была написана в 1992 году. Но ведь это была первая, однако не последняя работа, потому что в следующем году вы писали... Я даже не знаю, формально это – портрет императора Николая II и императрицы, вдовствующей императрицы и супруги.

Но ведь, наверное, портрет – это слишком локальное определение, не более чем жанровое. Там, наверное, ещё какой-то смысл вкладывался? Придти к императору в 93-м году, это так же неожиданно, в общем-то, как придти к теме Гражданской войны в 94-м. Хотя, в общем, уже понятно, откуда что бралось. И впоследствии, в общем, уже появился целый цикл. Как реагировали люди, когда вы начали это выставлять?

БЕЛЮКИН: Во-первых, я чуть-чуть уточню. Картина "Белая Россия. Исход", она начата где-то в конце 91-го, можно сказать, в 92-м, но закончена только в 94-м году. То есть эта работа была очень долгая, трудная, я много переписывал, много отставлял холст, много к нему возвращался. И портрет государя императора Николая Александровича, государыни императрицы Александры Фёдоровны, и великой княгини Елизаветы Фёдоровны... Там Елизавета Фёдоровна...

БЫКОВ: А, прошу прощения.

БЕЛЮКИН: Причём, ещё не в одежды Марфо-Мариинской обители, не в обычном для нас восприятии, а ещё в светском костюме...

БЫКОВ: То есть, когда Сергей Александрович был жив.

БЕЛЮКИН: Да, когда был жив Сергей Александрович. То есть это я параллельно писал какие-то вещи, в том числе небольшую картину "Эвакуация дроздовцев и корниловцев из Крыма".

БЫКОВ: Извините, я просто поясню сразу для радиослушателей, если они вдруг не знают. Сергей Александрович, великий князь, был губернатором Москвы, и погиб в результате террористического акта. После чего и началась подвижническая деятельность его вдовы, великой княгини Елизаветы. Итак...

БЕЛЮКИН: Да, теперь отвечу на ваш вопрос. Никакой надежды, что я когда-то смогу показать эту картину, у меня тогда не было. В том-то и дерзость юности, что я писал на свой страх и риск, я писал, зная, что, как только я закончу аспирантуру Академии художеств...

Я как раз получил большую мастерскую как аспирант. Так называемые творческие мастерские живописи Академии художеств СССР, ими руководили замечательные мастера, академики, художники Ткачёвы – Алексей Петрович и Сергей Петрович. Несмотря, кстати, на то, что они крестьяне, то, что они писали коллективизацию и победы красной армии, с уважением они отнеслись к тому, что я затеваю такой практически белогвардейский холст, разрешили мне его делать. И даже оберегали меня от каких-то возможных нападок коллег и кого бы то ни было.

БЫКОВ: Комиссаров!

БЕЛЮКИН: Да, комиссаров в пыльных шлемах. Но, как только я покидал эти стены, картину... Я уже заготовил большую такую бобину, чтобы свернуть холст на неё. И всё, дальше только по репродукции показывать. То есть, я писал в стол, как писатель. Ну что, вспомните, Советский Союз ещё не был разрушен, двуглавый орёл, который теперь является символом нашего государства, тогда считался символом поверженной державы. Это тоже было нежелательно рисовать. А трёхцветный шеврон добровольческой армии или тем более череп с костями на фуражке корниловца – это просто приравнивалось к гестапо или к СС. То есть это был образ врага, врага лютого, которого надо беспощадно истребить. И вдруг написать врага...

Я даже и попыток не стал бы делать, показывать эту картину, пробивать это и прочее. Я должен был выплеснуть эти свои эмоции, эти свои мысли, переживания, скорбь мою. Всё, что я знал по истории. Это была сверхзадача. Поэтому, может быть, и работа шла нервно, дёргано, я очень волновался. Это была моя личная сверхзадача – успеть сказать что-то очень важное, и показать какому-то количеству друзей, которые могли придти ко мне в мастерскую, увидеть что-то.

Никто не думал, что так кардинально поменяется всё у нас в стране. Возможность выставить эту картину появилась у меня в 95-м году. Это и была в Центральном доме художника первая моя большая персональная выставка, которая так и называлась – "Выставка одной картины". Там была картина "Белая Россия. Исход", плюс больше трёхсот этюдов и рисунков к ней, как вспомогательный материал, что было довольно интересно смотреть, потому что часть вошло в картину, а часть осталась как бы... Как будто те пассажиры этого корабля, которые не попали на этот корабль.

БЫКОВ: Остались в Крыму и были расстреляны многие. Ну, как минимум, репрессированы. Итак, мы вернулись к Крыму, а значит, мы вернулись к информационному поводу, как принято говорить, для сегодняшнего разговора. Помимо 90-летия окончания Гражданской войны у нас есть и современный повод – событие, которое начнётся 14 июля, совсем скоро, и которое закончится 25 июля.

11 дней, в которые войдёт морской поход, поход памяти, историческое паломничество – тут можно использовать много названий, но суть от этого не изменится. А суть в следующем: большое количество людей, неравнодушных к истории нашего отечества, отправится на специально арендованном Фондом Андрея Первозданного лайнере по маршруту нашей белой военной эмиграции, только в обратном направлении. Из Бизерты, где навеки встала на якорь русская черноморская эскадра, по Средиземному морю в сторону греческих островов. Далее – Лемнос, пристанище донских казаков.

Далее – Галлиполи, где осел армейский корпус генерала Кутепова, и где сконцентрировался весь тот трагизм, вся та скорбь этих событий и одновременно повседневная героика ежедневная, в которой люди, в общем-то, лишённые отечества, лишённые средств к существованию, лишённые каких-либо перспектив, продолжали оставаться русскими людьми, продолжали блюсти долг, продолжали быть офицерами и солдатами исчезнувшей страны. Далее – Стамбул, с которого, собственно, начался процесс эмиграционный, куда пришли корабли, на которых эвакуировалось 150 тысяч человек из Крыма в ноябре 20-го года.

И далее – Севастополь. Причём в Севастополь корабль придёт в День военно-морского флота России, что весьма символично. Правда, насколько я знаю, на попечительском совете, посвящённому последнему этапу подготовки этого уникального мероприятия, бывший командующий Черноморским флотом адмирал Касатонов выразил сомнение – не попадёт ли корабль под торпедную атаку нашего Черноморского флота, который в этот момент будет демонстрировать всю свою мощь. Но, видимо, будут приняты какие-то шаги, чтобы этого не случилось.

БЕЛЮКИН: Зато, слава богу, что мощь демонстрирует наш Черноморский флот, что он там стоит, что он укрепляет свои позиции. Вот это, наверное, самое главное.

БЫКОВ: Да, я бы обязательно уточнил, что, к счастью, у украинской эскадры нет таких возможностей, нанести серьёзный ущерб входящему на рейд в Севастополе кораблю.

БЕЛЮКИН: Они сейчас вместе, они сейчас снова вместе, к счастью.

БЫКОВ: Вы плывёте?

БЕЛЮКИН: Да, надеюсь. И для меня очень большая честь принять участие в такой интересной поездке. Тем более что приглашение посетить, например, Бизерту было у меня ещё от покойной ныне княгини Ширинской, которая видела мою работу, я с ней встречался в Москве. Она попросила разрешение публиковать её на своих мемуарах. Безусловно, я это разрешение дал. Она очень высоко её оценивала.

И это для меня просто вот как путёвка в жизнь. Потому что одно дело, чтобы интерес был у людей наших, советских, тех, кто был в этой стране, а другое дело те, кто это пережил, кто видел, как это было, кто мог сказать "верю или не верю", по Станиславскому. Поэтому я увижу и Бизерту, и Лемнос, где я...

БЫКОВ: Но вы же на Лемносе были?

БЕЛЮКИН: Нет, у меня есть картина "Казаки на острове Лемнос. Чужой рассвет", но прообразом явился остров Лесбос, где я был и просто такую придумал тему. Я сейчас как раз дружу с обществом друзей Лемноса, которые мне сказали, что на Лемносе побывать надо – чуть-чуть другой там пейзаж. И, конечно, с большой радостью я ещё и серию пейзажей надеюсь там написать, потому что с Лемноса открывается великолепный вид на Афон, моё любимое место как пейзажиста и православного человека.

БЫКОВ: А в Галлиполи вам тоже не довелось ещё?..

БЕЛЮКИН: В Галлиполи я был, но в Галлиполи всё неузнаваемо изменилось. И, скорее, Галлиполи для того, чтобы... Для меня как исторического художника сейчас важнее уже архив. Архив и, может быть, с человеком проехать там по сохранившимся кусочкам. Потому что там, где поле было, и где свободно стоял наш монумент, к сожалению, сейчас дома и постройки.

БЫКОВ: Понятно. Мы продолжим наш разговор после того, как послушаем рекламу на "Финам FM".

Реклама.

 ***

БЫКОВ: Добрый вечер. На радио "Финам FM" программа "Вот такая история". Это программа для тех, кто неравнодушен к истории своего отечества. С вами автор и ведущий программы Михаил Быков, и в гостях у меня сегодня народный художник России, член-корреспондент Академии художеств Российской Федерации Дмитрий Белюкин. Тема сегодняшней программы: "За белых или за красных?"

Мы говорим о том, что 90 лет назад завершилась Гражданская война в России, говорим о том, что потом, в течение долгих-долгих десятилетий, этот кровавый кусок нашей истории весьма своеобразно толковался теми людьми, которые тогда называли себя историками, а на самом деле были просто пропагандистами. И говорим о том, что, как они ни старались...

Кстати, как ни хвалят пропагандистскую машину, работавшую при Коммунистической партии Советского Союза, даже ей при всей её мощи не удалось до конца подавить эту память, эту историю, этот интерес к тем событиям. Потому что, наверное, это сидит в природе русского человека. Не случайно, как только появилась возможность об этом говорить, всё это начало вылезать наружу как трава, которая сквозь асфальт прорастает, и ничего с этим не сделаешь.

А с Дмитрием мы говорим ещё и потому, что его, извините за такой, может быть, не очень симпатичную метафору, его трава сквозь наш советский асфальт начала прорастать именно тогда, когда асфальт был ещё именно советским, а не российско-федерационным.

Остановились мы на том, что начали обсуждать событие, которые произойдёт в июле этого года, и которое дало информационный повод для нашей встречи – морской поход памяти на корабле, на котором люди неравнодушные и не чужие, поплывут из Бизерты тунисской, где часть белой эмиграции военной осела в 20-м году, в сторону Чёрного моря. И поход закончится в Севастополе 25 июля. И вот Дмитрий плывёт, и очень счастлив этому, потому что он собирается там  ещё и работать. Насколько я понимаю, работать там собираетесь не только вы, а вообще все, кто поплывёт. Потому что это не развлекательная поездка, это не круиз...

БЕЛЮКИН: Да, это важно уточнить. Это не просто круиз с купаниями, с какими-то там барами и походами на экскурсии по магазинам. Это очень большая часть научных каких-то конференций, лекций, докладов. И плывёт очень большая диаспора так называемых потомков белых эмигрантов, то есть тех княжеских и дворянских фамилий из Франции, из Англии, то есть те, кто... По-моему, приезжают Трубецкие из Америки. Я точно не могу сказать, но...

БЫКОВ: Но парижский Трубецкой будет точно, Сан Саныч.

БЕЛЮКИН: Да, да, да. И будет вот то количество людей, которые плывут для того, чтобы какую-то хотя бы поставить точку, что-то высказать про своих предков, услышать слова благодарности от нас за мужество и верность России. Ведь с нашей стороны плывут в основном красные, и я сам отношусь к красным – мой дедушка офицер Красной Армии, он закончил войну как раз в Сибири против Колчака.

И ни разу мне даже в страшном сне не пришло в голову усомниться в правильности его выбора. Это был выбор моего деда. Если бы случилось по-другому, а он был поручиком царской армии, всякое могло быть... Его, при том, что назначили адъютантом командующего на Сибирский фронт, чуть не расстреляли за английский пробор. Приехал новый офицер, и подумали, что это белый, контра. Английский пробор, безупречная выправка – всё, расстрелять на всякий случай.

БЫКОВ: А он был кадровый офицер или офицер военного времени?

БЕЛЮКИН: Нет, он был мобилизован из университета в Петербурге. И просто, наверное, это подтягивает. Армия, офицерский состав, он сразу перенимал лучшие качества, в частности эта подтянутость. Поэтому дедушка мой воевал здесь за советскую власть, отец воевал на фронтах Великой Отечественной войны. И нам  есть, чем гордиться, в том числе нашими победами против фашистской Германии.

Единственное, я могу быть уверен, и заверить всех, что никаких не может быть в диалоге этих взаимоуважающих людей точек конфронтации. Кто был прав, а кто неправ, кто кого победил. Никто никого не побеждал. Была страшная, роковая беда. Она случилась, и она продолжается до сих пор. До сих пор как-то стравливают Россию то с республиками, то где-то провоцируется какое-то недовольство, то вымирание от алкоголя, то голод. Идёт по-прежнему необъявленная война против русского народа.

И понимание зарубежной части русского общества, которое откликнулось на призыв поехать и проговорить какие-то темы, может быть, их какая-то мудрость о том, как бы всё-таки избежать того, чтобы мы не наступали в очередной раз на какие-то грабли, на какие-то непонятные ловушки, чтобы Россия не уходила в сторону от какого-то своего исторического пути, мирного развития. Ведь мы иногда забываем, что мы были не просто великой державой, а мы опережали Европу по темпам развития промышленности. Мы выходили на уровень развития Америки при Столыпине.

А то, что мы завалили всю Европу как хлебом, так и маслом лучшим нашим, об этом сейчас вообще никто не вспоминает. Мы были великой страной, и вдруг как-то плавно... Уже даже про это как будто и неловко говорить, что вот мы были великой. "Да ну, какие вы великие. Сидите там, как бы вы это самое..." Были великие и до революции. Поразительно, что мы были великие и в советскую эпоху. Мы это с вами знаем, мы это помним.

И вот понимание того, что же происходит с державой, когда же кончится эта тяжёлая, многолетняя болезнь... Может быть, будет не понимание, но приближение к пониманию этого вопроса.

БЫКОВ: Может быть, как раз первое, что нужно делать – образовывать людей. Нормальное полноценное образование, на мой взгляд, неразрывно связано с воспитанием. Нельзя никак образовывать, не воспитывая, но и воспитывать, не образовывая – это тоже тупиковая вещь. Если взять современные учебники школьные, посмотреть, сколько там места уделено вот этому трагическому периоду, во многом определяющему сегодняшний наш день, сравнить, скажем, с Великой Отечественной войной или войной 12-го года, то просто крайне мало, ничтожно мало. И люди даже неспособны нормально сориентироваться.

А сколько погибло людей в Гражданскую войну? На этот вопрос наши сегодняшние соотечественники практически неспособны ответить. Хотя, конечно, точной цифры нет, потому что тьма людей сгинула в тифе, в голоде, но порядок известен. А мы этого не знаем. Так как же мы можем найти ответы на вот этот, найти выход из вечно маячащего перед нами тупика, если мы не знаем базовых цифр? Что мешает-то сказать это – я не понимаю.

Вы пытаетесь говорить об этом на языке художника, на языке картин. Язык, безусловно, яркий и интересный. Тем не менее, нельзя поместить картину в телевизор и показывать её вместо программы "Время", чтобы у людей возникла мысль "а что это?" Всё равно это некий локальный охват. Ну, какие-то другие художественные способы, например фильм "Адмирал" – безусловно, другая методология, его увидели несколько миллионов человек. Но там же этих вопросов и этих ответов нет. Это самый тонкий, самый верхний, вот такой лакировочный слой той истории, который квалифицированных людей так просто отпугивает своей безграмотностью.

БЕЛЮКИН: Да, к сожалению, чуть-чуть приключенческий, захватывающий, необходимый, наверное, для кассовости подход к фильму – это убивает правду, убивает убедительность. Всё было суровее, страшнее и мужественнее как-то. Я надеюсь, кстати, что появятся новые фильмы о Гражданской войне, время пришло просто. И у нас колоссальное количество героев как со стороны красных офицеров и командующих, так и со стороны таких легендарных людей как Врангель, Кутепов или тот же барон Унгерн и многие другие. Ну а Колчак, я думаю, он ждёт своей экранизации настоящей.

БЫКОВ: На заре вашей творческой карьеры вы получили золотую медаль ВДНХ, то, что сейчас называется ВВЦ за портрет Пальшиной. Это неизвестная героиня, скажем, совершенно простая женщина, как я понимаю. У неё на груди солдатский "Георгий", две Георгиевские медали. При этом в аннотации написано, что она прошла две мировые войны и Гражданскую. То есть, она воевала ещё и в Великую Отечественную. На чьей стороне она воевала в Гражданскую войну, вы не знаете?

БЕЛЮКИН: Знаю. Это же натурный портрет, я приезжал к ней в Сарапул. Это легендарная женщина, девушка-гусар ХХ века. Она повторила подвиг Надежды Дуровой. Под именем Антона Пальшина она пошла на фронт, переодевшись в мужскую одежду, воевала, дослужилась до чина унтер-офицера. У неё два "Георгия", причём один из них ей вручал Брусилов. Был ранена, там выяснилось, что она девица. Её отправили с почётом в тыл, она снова рвалась на передовую.

Это уникальная старушка, я счастлив, что судьба меня с ней свела, и я с ней общался. Однозначно воевала на стороне красных. Как только кончилась война, она приняла новую власть. Муж у неё... Она пережила двоих мужей, оба были убиты. Один из них был чекистом, другой был офицером, соответственно, тоже красным. Поэтому для неё этот выбор был решён просто.

Она даже стеснялась, это же портрет 80-х годов. Я говорю: "Антонина Тихоновна, я вам надену крестик Георгиевский на грудь?" Потому что, естественно, её наградной не сохранился – лихолетье, голод, серебро...

БЫКОВ: Да и страшно просто.

БЕЛЮКИН: Она говорит: "Как-то неудобно всё-таки, советская власть". Я говорю: "Антонина Тихоновна, вы получали эти награды, когда других наград не было, это были награды России, высшая награда для солдата, для унтер-офицера. Чего же вам стыдиться?" Уговорил. Поэтому... Царствие ей небесное, великолепный была человек.

БЫКОВ: Ну вот, может быть, на её примере вот такого простого понимания служения родине и можем закончить этот трудный разговор. Хотя далеко не всё ещё сказано. Я должен признаться радиослушателям, что это тот самый случай, когда готовясь к разговору, у меня столько ещё всего осталось. И я надеюсь, что мы к этой теме ещё вернёмся. Тем более что после возвращения из морского похода будет масса новых впечатлений. А всё равно ноябрь, всё равно отдание памяти нам предстоит, тех событий, которые случились 90 лет назад в ноябре 20-го года.

Так что, продолжим. И тогда я всё-таки задам вам вопрос, который сейчас уже нет времени обсуждать: "А вы за белых или за красных?" А пока давайте попрощаемся...

БЕЛЮКИН: Всего доброго. Спасибо вам за то, что пригласили, и радиослушателям за внимание.

БЫКОВ: У нас в гостях был Дмитрий Белюкин, народный художник России, член-корреспондент Российской академии художеств. Вот такая история. Но это ещё не всё!